В любом случае нужно поговорить с майором Осадчим. Теперь, похоже, он один способен назвать остальных пациентов спецблока, опекаемого профессором Усмановым.

МОСКВА. ЛЕНИНСКИЙ ПРОСПЕКТ

Старший лейтенант Соколов внимательно наблюдал за женщиной в окне дома напротив. Она ему нравилась. Стройная, с высокой грудью. Он плохо видел ее ноги, но представлял их — длинные, с гладкой, шелковистой кожей, с перламутровыми ногтями. Такая женщина не может не делать педикюр.

Он испытывал к ней нечто вроде симпатии. Возможно, думал Соколов, ему прикажут убить ее. Жаль. Однако работа превыше всего.

Единственный, кто его раздражал, так это напарник — капитан Мельник. Он выдавал себя за ветерана чеченской войны, хотя Соколов в первые пять минут понял, что тот нагло врет. Впрочем, это не его дело. Майор Осадчий подбирает в свою группу, кого хочет. Если хвастливый козел, который не расстается со своей пушкой даже в ванной комнате, кого-нибудь пристрелит, он будет только рад. Потому что, ей-богу, Соколову не хотелось убирать эту женщину.

Он фотографировал Шувалова и Лизу Каримову цифровой камерой. Повернувшись, увидел, что капитан Мельник мирно спит. Аккуратно вытащил его пистолет и положил себе в карман. Тихо ступая, вышел, прикрыл дверь и снаружи забарабанил в нее.

— Открывай, полиция! Быстро!

В комнате раздались быстрые шаги, туда — обратно, некий вопль отчаяния. И наконец жалкий голос у двери:

— Я открою! Только не стреляйте!

Увидев Соколова, капитан выругался.

— Что за дурацкие шутки? Ты до смерти меня напугал. Соколов вошел в квартиру. Мельник пожаловался: — Кто-то украл мой пистолет.

Майор Осадчий появился, когда его не ждали. Услал Мельника за сигаретами.

— Как напарник?

— Врун и неумеха, — честно ответил Соколов. Осадчий огорчился.

— А мне его прислали как опытного человека. Никому нельзя верить. Обманывают на каждом шагу. Хорошо, хоть на тебя могу положиться.

Если Осадчий ждал какой-то реакции, то не дождался.

— Я могу узнать, — спросил Соколов, — зачем меня посадили следить за этой бабой? И что мне предстоит сделать?

— А вот это не твое дело, — разозлился Осадчий. — Я плачу тебе не за то, чтобы ты вопросы задавал.

Осадчий следил за Шуваловым, а не за Лизой. Какие бы иллюзии ни питал Щипачев, Осадчий желал знать, что происходит на самом деле. Верил, что кто-то из двоих — Шувалов или Лиза — приведет его к бумагам Каримова. Осадчий не знал, что в этих бумагах. Но, судя по лицу Щипачева, отдававшего приказ найти их во что бы то ни стало, — нечто важное.

Мир существует только потому, что люди помогают друг другу. Надо оказывать друзьям услуги и вовремя отдавать долги, тогда в нужный момент всегда найдется человек, способный тебе помочь. Интуиция у Осадчего была потрясающая. Она позволила ему стать начальником спецгруппы. А на это место многие претендовали.

Вернулся Мельник с сигаретами. Осадчий собрался уходить. Мельник и Соколов спустились его проводить. Когда подошли к машине, нищий с трясущимися руками подошел к ним.

— Помогите, господа.

— Пошел отсюда, — прошипел Соколов.

Тот заплакал и заскулил:

— Неужели таким богатым господам жалко мелочи для несчастного инвалида?

Мельник полез в карман. Осадчий посмотрел на него с раздражением.

— Ты сентиментальный какой, оказывается.

Мельник вытащил две десятки и протянул нищему. Тот стал быстро-быстро благодарить и засунул купюры куда-то в свои обноски.

Брезгливый Соколов подтолкнул его:

— Все-все, получил бабки и пошел отсюда.

Рука нищего вынырнула наружу с необыкновенной быстротой, и в воздухе мелькнуло лезвие, которое во-ткнулось Осадчему в грудь и, пропоров костюм и не встретив преграды, добралось до майорского сердца.

Мельник так и стоял с раскрытым ртом. Старший лейтенант Соколов ударом в лицо отправил мнимого нищего на землю. Тот оказался тренированным и крепким бойцом и только после третьего удара выпустил нож из рук и затих.

— Что это означает? Кто это на нас наехал? — сам себя спросил Соколов, ни на минуту не потерявший хладнокровия. Приказал Мельнику: — Обыщи.

Бледный как смерть капитан пошарил по карманам «нищего», ощупал одежду, но, что и следовало ожидать, ничего не нашел. Пока не приехала «скорая помощь», майор Осадчий лежал на асфальте с выражением крайнего удивления на застывшем лице.

МОСКВА. УЛИЦА ГАЗГОЛЬДЕРНАЯ

Старший лейтенант Соколов вылез из машины, расплатился и сверху щедро бросил водителю пятисотенную купюру:

— Держи шеф, пятихатку, гуляй и помни добрых людей.

— И вам спасибочко, — ответил водитель.

Он иронически посмотрел на подвыпившего пассажира и покачал головой.

Когда с другой стороны из машины вылезла сильно накрашенная женщина, водитель нажал на газ и уехал. Женщина подхватила Соколова под руку:

— Куда ты меня ведешь, красавчик?

Они оба спотыкались и передвигаться могли, лишь помогая друг другу.

Соколов не без усилий набрал номер кода и распахнул дверь. Нажал кнопку лифта. Его знакомая вставила тонкую сигарету в длинный мундштук и щелкнула зажигалкой.

— Роскошная ты женщина! — восхитился Соколов.