Он безумно продрог, а согреться было нечем. Чтобы включить отопление, надо было запустить всю систему. Чтобы попить чаю — идти к колодцу за водой, электрический насос на зиму снимают, так что и воды не наберешь.

Шувалов ходил из комнаты в комнату, пытаясь представить себе, куда же Каримов мог засунуть то, что не предназначалось для чужих глаз. И сообразил.

Он под настроение поведал Каримову, как в детстве, когда дом ремонтировали, обнаружил, что над чуланом есть небольшое пространство. Шувалов сдвинул доски, подтянулся, залез туда, и его два часа не могли найти.

Родители бегали по всему дому, а он сидел на чердаке, счастливый. Когда слез, получил трепку. Доски тогда старательно приколотили. Но не намертво. Если их поддеть в нужном месте…

Шувалов поставил лесенку и, вооружившись топориком, полез вверх. Доски не поддавались. Шувалов решил, что ошибся и чердачок — в другом углу, а потом сообразил: Каримов забил доски покрепче. Шувалов включил фонарик и увидел ряд чистых шляпок от гвоздей. Остальные ржавые, а эти новенькие.

Оторвал две доски и заглянул внутрь: там лежал небольшой чемоданчик, какие в их доме раньше не водились. Конечно, это имущество Каримова. Он взял чемоданчик, приколотил доски на прежнее место. Ему не терпелось приступить к чтению немедленно. В доме он рисковал воспалением легких и вылез из окна.

Впоследствии он никому не расскажет, что документы, за которыми охотились разные спецслужбы, он читал в пустом станционном буфете.

Предусмотрительный был Алик Каримов. Все сделал как надо. Припрятал документы высшей категории секретности. Думал, тем самым обезопасил себя. Гарантировал безбедную старость.

И чем ему это помогло?

История оказалась долгой. Запутанной. В каком-то смысле фантастической.

Но самое поразительное состояло в том, что на чердаке собственной дачи Шувалов действительно нашел ответ на вопрос, который больше всего волновал президента: кто предатель?

НАКАНУНЕ

СИРИЯ. ГОРОД РАККА

Гюнтер Валле с интересом наблюдал за тем, как молодые парни, закинув автоматы за спину, устанавливали на дороге плакаты: «Добро пожаловать в халифат».

Сирийский город Ракка на северном берегу реки Евфрат превратился в столицу стремительно набирающего силу движения. При въезде в город, где прежде красовались мозаичные портреты президента Сирии Башара аль-Асада, а также изображения знаменитого Гаруна аль-Рашида, халифа, правившего исламским миром в IX веке, Гюнтер увидел плакаты, славящие халифат и тех, кто отдал свою жизнь, участвуя в джихаде.

Бойцы снесли в городе все статуи. Убрали львов, стоявших в парке, — это против шариата. Гюнтеру объяснили:

— Уничтожение статуй Будды глупые люди у вас, на Западе, называют средневековым варварством. На самом деле мы, заботясь о правоверных, вынуждены очищать культурное пространство от всего чуждого и враждебного.

В Ракке Гюнтер получил ценный совет:

— В исламе есть ответы на любые вопросы. Что должен делать человек, так это повиноваться правилам и не задавать вопросов.

Гюнтер уже знал, что бойцы халифата скрупулезно следуют хадисам — изречениям пророка, записанным его учениками. В одном из изречений, заботливо собранных исламским ученым Мохаммадом аль-Бухари в IX веке, сказано: «Лицезрение запрещенной вещи есть прелюбодеяние ока».

Иначе говоря, поклоняться статуям запретил пророк. Рисовать картины или смотреть на них, понял немец, тоже запрещено, поэтому закрыли и кинотеатры.

Патрули халифата обыскивали дома в поисках фотографий, рисунков и игрушечных зверей. Коран не запрещает изображать человеческие фигуры. Но в собрании Мохаммада аль-Бухари утверждается: «Пророк проклинал художников. Наиболее строгое наказание от Аллаха получат художники».

А почему нельзя по радио транслировать музыку?

И на это Гюнтер получил ответ. Пророк сказал: «Среди моих последователей есть и те, кто считает законным и музыкальные инструменты, и музыку. Аллах их истребит в ночи и опрокинет на них горы, остальных превратит в обезьян и свиней, и таковыми они останутся до Судного дня».

Табак и алкоголь на всей территории халифата сразу запретили. Курильщикам, если она попадались патрулю, ломали пальцы. К этому Гюнтер отнесся равнодушно.

Женщинам предписали носить чадру. Об этом он скорее сожалел. Посмотрев на его гладко выбритое лицо, ему напомнили, что правоверные мужчины не должны бриться. Отсутствие бороды толкуется как сотрудничество с врагом. Пророк наказал: «Отличитесь от многобожников, отрастите бороду и усы».

Понтер отказался и от бритвы. Хотя бы на время.

Как новообращенному, ему многое было в новинку. На территории халифата водителям запрещалось обзаводиться запасными колесами: — «Зачем тебе запаска? Надо довериться милости и предусмотрительности Аллаха».