Читаем Ночь в Дамаске полностью

Городские площади огородили решетками с черными флагами халифата. Гюнтер понял, что местную молодежь оставили без вечеринок, танцев и музыки. А стариков лишили привычной игры в карты вечером в кафе. Зато представители халифата обещали контролировать цены. Каждый день радиостанция передавала цены, установленные примерно на сто наименований товаров. Двум торговцам, которые нарушили предписания новых властей, отрубили руки.

Три христианские церкви закрыли, с гордостью поведали Гюнтеру. Из самой большой убрали кресты, зато вывесили черные знамена. Превратили церковь в Исламский центр и крутили видеофильмы о подвигах бойцов, подорвавших себя вместе с врагами; такие сеансы были разрешены.

На расстоянии дом халифа казался обычным жилым зданием. Но вблизи становилось ясно, что это крепость. По всему периметру устроили баррикады из мешков с песком, за которыми расположились десятки людей с оружием в руках. К дому вели железные ворота, которые бдительно охранялись.

Его документы долго проверяли, прежде чем разрешили войти. Внутри он увидел еще полтора десятка охранников.

Дом состоял из пятнадцати больших комнат. Построили его из больших серых камней, поэтому внутри было прохладно даже в жару. Вестибюль был полутемным и пустым. Маленький древний лифт поднял его наверх.

С дивана, на который он уселся, был виден балкон со следами от пуль. Халиф заставил себя ждать. Когда наконец появился Абу Бакр аль-Багдади, одетый в черное с ног до головы, охрана восторженно закричала:

— Аллах акбар! Аллах акбар!

В воскресенье, 29 июня 2014 года, боевики из организации «Исламское государство Ирака и Леванта»[1] возвестили всему миру: создан Всемирный халифат! Халифом, то есть главой всех мусульман, провозглашен Абу Бакр аль-Багдади. Правоверные обязаны ему повиноваться.

Понтер знал о нем немногое.

В городе Самарре, где будущий халиф появился на свет в 1971 году, юношу считали тихим и благочестивым. Его родители жили скудно, но среди родственников значились влиятельные люди — сотрудники охраны самого Саддама Хусейна. Несколько замкнутый, юноша не расставался с религиозными книгами. Он не сидел вместе со сверстниками в кафе. Зато его часто можно было увидеть в мечети. При этом он обожал футбол.

Когда ему исполнилось восемнадцать, поехал учиться в Багдад. Хотел стать священнослужителем. Но все изменила война. Американские войска вошли в столицу Ирака и свергли Саддама Хусейна. Суннит аль-Багдади принял участие в создании подпольной группы, которая взрывала шиитские мечети. Он попался американцам в ходе большой облавы — искали иорданца Абу Мусаба аз-Заркауи, руководившего иракской ячейкой «Аль-Каиды»[2].

Усама бен Ладен, позируя перед телекамерами, прихватывал с собой автомат. Но сам он ни в кого не стрелял. Убивать посылал других. Аз-Заркауи был настоящим мясником. Он брал заложников и отрезал им головы.

Аль-Багдади держали в фильтрационном лагере Букка на севере Ирака. Это пошло ему на пользу. Режим при американцах иракцам казался санаторием. Заключенных кормили, лечили — там были даже стоматологи.

В заключении аль-Багдада перезнакомился с лидерами исламистского подполья, будущими соратниками. Выйдя на свободу, демонстрировал, что не знает усталости. И что никто не сравнится с ним в жестокости и беспощадности.

Когда американцы все-таки уничтожили аз-Заркауи, его организация перешла к аль-Багдади. Он не признал верховенства Усамы бен Ладена и отверг настоятельное предложение сражаться под флагом «Аль-Каиды».

Египтянин Айман аль-Завахири, который когда-то участвовал в убийстве президента Анвара Садата и воевал в Афганистане против советских войск, после ликвидации бен Ладена взял на себя руководство «Аль-Каидой». Он потребовал от Багдада подчинения.

На границе Сирии и Турции Абу Бакр аль-Багдади в окружении большой свиты, придававшей ему значимость, встретился с представителями «Аль-Каиды». Вел себя крайне самоуверенно: на этой земле он главный! Отверг претензии тех, кто, пребывая вдалеке, намерен им командовать: он халиф и он выше их всех.

Гюнтера Валле халиф принял весьма доброжелательно.

— Наша земля унижена тем, что в ней хозяйничают иностранцы, неверные, — говорил ему аль-Багдади. — Ведут себя так, словно они у себя дома… Ислам пытались погубить четырнадцать столетий. Мы вернем его к жизни кровью нашей молодежи. Покончим с преступностью, накормим страну и построим жизнь на основах ислама. Поэтому наши идеи привлекательны для молодежи. Мы намерены не только изничтожить своих врагов, но и искоренить враждебные идеи и культуру. Нам не нужна просто политическая власть. Мы полностью переустроим жизнь народа.

— Публичное отрубание голов многих смущает. Вас, наверное, уже спрашивали, правильно ли, что ваши люди ведут себя так демонстративно жестоко? Не отпугиваем ли мы тех, кто мог бы нас поддержать? — спросил Гюнтер и сразу же пожалел, что задал бестактный вопрос.

К его удивлению, аль-Багдади ответил: