Мастер по вскрытию замков не понадобился. Профессорский сейф был открыт. Широко распахнутая дверца демонстрировала его вызывающую пустоту.

— Осадчий! — с нескрываемой злобой констатировал Лебедев. — И когда только успел?

МОСКВА. ЛУБЯНСКАЯ ПЛОЩАДЬ

Впервые за несколько дней Шувалов попал домой. Совсем неплохо оказаться в собственной квартире, где тобой никто не командует и никто за тобой не следит. Приятно переодеться в чистое белье — не чужое, а собственное.

А потом усесться в кресло и выпить рюмочку? Или закинуть ноги на журнальный столик, не боясь услышать осуждающий голос — «Сядь как положено!».

Или включить музыку и прикрыть глаза и немного подремать, думая о чем-то хорошем? Скажем, о Лизиных ножках, длинных и стройных, с округлыми коленками?

Но расслабиться помешал резкий телефонный звонок, вернувший Шувалова к реальной жизни и ко всем ее несовершенствам. И не подойти нельзя — вдруг что-то важное?

Звонил майор Осадчий.

— Слушай, — как бы нехотя произнес он. — Ты, наверное, знаешь, что я забрал из института все, что там было.

— И всех, — добавил Шувалов для точности.

— Верно, — весело согласился Осадчий. — Раз ты такой шустрый парень, что все знаешь, то я тебе кое-что расскажу. Забрал я все, что было. Но не все, что нужно. Не хватает самых главных документов. Без них никуда. А я твердо знаю от покойника Усманова, что документы были. И сейчас существуют. Вопрос — где они?

— Не знаю, — искренне ответил Шувалов.

— А я не к тебе обращаюсь. — Осадчий был на редкость покладистым. — Я, думаю, что документы хранил у себя Каримов. Запасливый был и ушлый. Думаю также, что вдова его тоже знает, где эти документы. Вариантов два. Или я спрашиваю Лизу, где они. Или ты.

— Твоя манера беседовать с женщинами мне не нравится, — признался Шувалов.

— Так я и не настаиваю. — Осадчий в этот вечер решительно не желал спорить с Шуваловым. — Ради бога, спроси сам… Мы же можем договориться. Рассуди по-деловому. В чем твой интерес? Во-первых, любимую женщину никто не беспокоит, никто ее пальцем не тронет. Во-вторых, ты получаешь не те гроши, за которые продал дом, а ровно в десять раз больше. Понял? В десять раз больше! Ты таких денег в жизни не видел!

— Фирма перед расходами не постоит, — пробормотал Шувалов.

— Не постоит, — совершенно серьезно подтвердил Осадчий. — Бумаги сразу меняю на деньги. В любом удобном месте. Безопасность гарантирую. Но времени могу дать только сутки… Да, и последнее. Если материалы отдашь кому-то другому, я Лизу убью. Ты мне веришь?

Осадчий не стал ждать ответа и повесил трубку.

Шувалов побрел в душ. После разговора с Осадчим у него осталось гадливое чувство, которое нужно было смыть.

Из-за шума бегущей воды он едва не прослушал телефон. Кто-то еще, помимо майора Осадчего, хотел с ним поговорить. Им оказался Валерка Лебедев. Потеряв профессора Усманова, он опять стал ласковым и любезным.

— Слушай, я оценил твой выбор. Лиза Каримова очень даже хороша. И внешне эффектная, и руководит институтом. Знаешь, я тебе просто позавидовал. Ну, ты у нас всегда был хватом по этой части. Где ни окажешься, всегда на тебя кто-то западал. Как тебе это удается? Ты, старик, должен уроки давать.

Пока Лебедев заливался соловьем. Шувалов, прижав телефонную трубку плечом, успел налить себе чай. Он бы с удовольствием и съел что-нибудь, но вовремя не запасся, а что лежало в холодильнике — давно испортилось.

Валерка на мгновение прервал свои излияния — в трубке послышались чужие голоса. Разговор в лебедевском кабинете шел на повышенных тонах. Когда Валерка вновь вернулся к Шувалову, беседа приобрела деловой характер.

— Ты вот что, садись-ка в свой шикарный лимузин и приезжай ко мне.

— У меня нет машины, — признался Шувалов. — Стукнули, теперь она одна-одинешенька тоскует без меня в полицейском управлении.

Лебедев от удивления даже не знал, что сказать.

— Господи, даже на машину не нажил… Ладно, посылаю тебе транспорт. Вместе с водителем приедет мой человек, он тебя проводит. Документ какой-нибудь имей. Паспорт, я надеюсь, ты уже получил?

Встретив Шувалова у двери, Лебедев отвел его в угол кабинета, подальше от письменного стола и массивной приставной тумбы с телефонами. Шувалов понял его маневр и удивленно спросил:

— Неужто и ты боишься прослушки? Кто же у нас в стране может чувствовать себя в безопасности?

Лебедев только скривил рот.

— Виташа, я слишком поздно узнал о том, что происходит вокруг института. Я должен объяснить тебе, что стоит за всем, чему ты был свидетелем. Институт Каримова по закрытому постановлению правительства работал на военных, поэтому он оказался вне нашего контроля.

Лебедев говорил очень тихо, чуть шевеля губами. Но Шувалов не пропустил ни одного его слова.