Читаем Ночь птичьего молока полностью

- Ну-ка, скатерть-самобранка, чудеса творящая, накорми-напои, вмиг исполни волю мою! - дурным загробным голосом простонал человечек, совершая пассы, как во время заплыва брассом, сложенными лодочками пятернями. А потом, обер­нувшись к Семибратову, снисходительно осведомился: - Заправляться-то - чем будете?

- Да мне много и не надо, - усмехнулся Василий. - Чайку, если можно, ну, и пончиков с пяток. Озяб я что-то. Целый вечер на морозе...

- И отлично! - вскричал человечек, как будто именно вот это и рассчитывал услышать. - За работу, родимая, ну-ка! Давай, не скупись!

И разом что-то стукнуло, негромко звякнуло, будто лопнула струна на рас­строенной мандолине, повалил неведомо откуда дым, а когда над скатертью разъ­яснилось, увидал Семибратов, к своему великому удивлению, и вправду - чашку с душистым чаем и блюдечко с пятью пончиками, покрытыми волнующей хру­стящей корочкой.

- Извольте, - царственно повел рукою человечек. - Как заказывали-с....

- Батюшки! - только и смог прошептать Семибратов и на всякий случай, как водится, протер глаза, но видение не исчезало. - Неужели - и впрямь?!.

- Да вы пейте чаек-то - остынет, - заметил человечек. - Я же говорил: обмана никакого.

Семибратов взял со скатерти блюдце, недоверчиво надкусил пончик, прожевал, затем пригубил чашку, втянул носом терпкий аромат - и сладостно зажмурился.

Через минуту он только облизывался и с сожалением глядел на опустевшую скатерть.

- Н-да, - сказал он после некоторого размышления, - тут, пожалуй, все чест­но... Впрочем, чай да пончики - эка невидаль! Вот был бы, положим, кокосовый орех в сметане, или шашлык по-кавказски, или индейка с черносливом, или грен­ки в шоколаде... Вот тогда - да! А так, по мелочам, привычно - даже как-то и не интересно...

- Ладно, - согласился человечек. - Это можно. Ну-ка, скатерть!

Он скроил потешную гримасу, громко пфыкнул и взмахнул перед собой рука­ми.

Семибратов и глазом моргнуть не успел, как все его заветные мечты вдруг материализовались и лакомо застыли в двух шагах от него.

- Ну так что, браток, берешь или нет? - вновь напомнил человечек.

- Беру! - решительно сказал Семибратов, предчувствуя уже, как завистливо зашепчутся приглашенные на сегодня гости. - Сколько?

- Двадцать пять.

«С ума сойти! Задаром отдает, шальной дурак!» - восторженно подумал Семи­братов, с готовностью отсчитывая деньги, но потом вдруг остановился и строго глянул на своего благодетеля.

- А откуда у вас скатерка-то эта? Может, из музея? Оружейная палата, напри­мер...

- Ну прямо - Оружейная! - сварливо отозвался человечек. - Да там сроду ни­чего похожего...

- Нет, я, конечно, понимаю, - гнул свое Василий. - Тем не менее... Откуда, а?

Человечек будто только и дожидался подобного вопроса. Он состроил глупо­ватую гримасу и простецки ухмыльнулся, пожав плечами.

- Не информирован. Да и не интересовался. Давно она у меня. А вот откуда - шут ее знает.

«Врет, подлец! - обрадованно подумал Семибратов. - За версту видно, что врет. Ну да ладно, пусть хоть украл - меня это нынче не касается. Ведь главное - такая вещь!.. Ай да Семибратов!»

- Но всю эту снедь... Во что сложить?

- Не извольте беспокоиться, - ободрил человечек. - Нет проблем! Запоминай­те, если что... Сгинь всё! - повелительно вскричал он. - Обелись!

Мигом на скатерти ничего не осталось.

- Ну, с Богом, - сказал человечек ласково, сворачивая скатерть. - Желаю счаст­ливо отпраздновать. Только учтите: вещь тонкая - приятственного обращения требует. Без перегибов и нажима. С наступающим!

Он передал сверток Семибратову и, весь передернувшись, разом исчез.

- С наступающим... - эхом отозвался в пустоту Семибратов и, не желая иску­шать судьбу, скатерть на всякий случай спрятал за пазуху.

Он выбрался из закоулка, несколько секунд глядел на витрины, прислушивал­ся к выкрикам, несшимся отовсюду, и вдруг диковато хохотнул и показал всем язык - мол, знайте наших! - а затем пошел расталкивать толпу.

Какая предстояла восхитительная ночь!..

Не зря живем!

Он выскочил на площадь, крутанул в переулок и полетел, не чуя ног, домой.

Дорога дальняя; конечно, можно на трамвае или - коли шиковать по-крупному, с размахом, безоглядно, в соответствии с моментом - на такси, но слов нет, до чего хотелось Семибратову подольше чувствовать себя единственным владельцем эда­кого чуда, и потому он выбрал пеший ход, лишь временами останавливаясь у ка­кой-нибудь глухой подворотни, - тогда скатерть-самобранка, повинуясь его воле, разворачивалась, распрямлялась, извлеченная на мороз, и, точно по волшебству - а может, и впрямь по волшебству? - возникали на ней стопочки с различными наливками и ломтики лимонов - их Семибратов со знанием дела отправлял в же­лудок, крякая и причмокивая всякий раз, и только после этого, с тихой радостью на душе, безмятежный и спокойный, отправлялся дальше.

И по мере того как приближался он к своему дому, в голове у него созревала, формируясь, удивительно простая, но вместе с тем значительная мысль, вернее, целый праздничный набор мыслей, в чем-то одинаковых и следующих неотступно одна за другой: