Читаем Ночь птичьего молока полностью

Александр СИЛЕЦКИЙ

НОЧЬ ПТИЧЬЕГО МОЛОКА

Рассказ

Вывеска новогодней ярмарки, вознесенная к небу на добрый десяток метров, неоновой радугой изогнулась над площадью, и Василий Семибратов, памятуя, что на часах уж восемь вечера, а подарка для жены все нет, припустил навстречу ярмарочной толчее.

Он с налету прорвался к павильонам, лавчонкам и лоткам, влился в тесную струю покупателей и пошел крутиться колесом возле пестрых прилавков, справ­ляясь о ценах, вертя в руках безделушки всех сортов и пререкаясь с сонными и злыми продавцами.

А потом реальный мир заколебался и вдруг сдвинулся куда-то, сместился на второй, а то и на третий план, и тогда засверкали, одурманивая и ослепляя, все­возможные прелести и чудеса...

Горками китайских фонариков рассыпались упругие мандарины, а дальше - ананасы из Вьетнама, как чучела голов медвежьих, застыли в ожидании, и яблоки такие, будто лампочки внутри горят, - с ума сойти! - а дальше - сочные бананы, как батоны, каждый весом в полкило, а дальше - тульские и вяземские пряники, пирожные и торты, торты вафельные, плоские, и с розами, и с зайцами шоколад­ными, а дальше - кофе «сантос» и «кенийский», «мокко» и «арабика», и жгучий «колумбийский», запах умопомрачительный, на части разрывает, бомба, а не за­пах! - а дальше - розы и тюльпаны, лилии, гвоздики, астры и нарциссы, и толкот­ня такая, хоть ребра ближнему ломай, а цены - э, да что тут говорить!..

Семибратов на секунду останавливался, ошалело глядя то вправо, то влево, беззвучно шевелил губами, повторяя немыслимые цифры и волшебные названия, но люди хищно напирали на него и проталкивали дальше - от прилавка к прилав­ку, от павильона к павильону, так что в конце концов Василий, злой на себя и на других, забился в узкий простенок и замер, горестно соображая: «Ну вот, я так и знал - ни черта здесь нет... Кутерьма, орут кругом...»

- Браток, может, возьмешь? Не прогадаешь. Я недорого отдам.

Семибратов нервно дернулся, точно задел ненароком зажженную сигарету,

и тут заприметил подле себя человечка неопределенных лет, без броских черт лица, однако с огненной, косматой бородой.

Человечек что-то прятал под полой потертого, уцветшего плаща, а сам проси­тельно тянул из куцего кашне худую шею и ни секунды не стоял на месте - ноги его выделывали какие-то цыплячьи коленца, плечи мелко подергивались в без­звучном смехе, а руки, засунутые под плащ, ходили ходуном, как поршни малого паровичка.

- Ну так что же? - между тем не унимался человечек. - Сговорились, а? Бе­решь?

- Ты погоди, - рассеянно остановил его Василий Семибратов. - Погоди... Шу­стрый ты какой, однако. Метеор! Ничего толком не рассказал, ничего не показал... Да мало ли что ты мне подсунуть хочешь!..

- Нет! - убежденно затараторил человечек, делая ужасные глаза. - Товар пер­востатейный, такой еще поискать, а может, и вообще не сыщешь! Это тебе не фин- дибрюшка какая - фьють! - и готово: поломалась. Нет! Вещь железная. Можно сказать, вечная вещь!

- Ишь ты, - усомнился Семибратов. - Что ж у тебя там такое?

- И не говори! - Человечек залихватски подмигнул и выхватил сверток из-под полы. - Пальчики, браток, оближешь. Ей-ей! Ну-ка! Гляди сюда!

Он рванул газету, комкая ее на лету, и встряхнул перед оторопевшим Семибра­товым обыкновенной, местами потертой скатертью.

Была она невелика в размерах и по краям изукрашена петухами.

- Скатерть... - уныло и разочарованно констатировал Семибратов. - Да к тому же и не новая... Ты что, издеваешься надо мной? Мне для жены подарок нужен! Понимаешь? Ценный! Хоть и не очень дорогой...

- Вот-вот! - пискнул человечек, исключительно собой довольный, и плечи его затряслись еще сильнее. - Об том и речь! Ты не смотри, что старая... Зато товар-то какой!.. Железная вещь. Скатерть-самобранка! Чуешь?

- Чего-чего? - возмутился Семибратов. - Самобранка? Ха! Ну ты даешь, ей- богу!.. Ты бы врать хоть научился. Совести в тебе нет.

- Так вот же она - скатерть-то! - осклабился человечек, ничуть не смутясь. - Какой обман? Ей что ни прикажи - вмиг исполнит.

- Да будет тебе, - вздохнул Семибратов, - сказки мне рассказывать... При­думай что-нибудь пооригинальней. Транзисторную мясорубку, например, или атомные щи... И что это тебя к старине потянуло?

- Господи! - всплеснул руками человечек, начиная нервничать. - Ведь говорю: работает, как новая! Вот хоть сейчас покажу!..

- Ну, валяй, - согласился Семибратов, даже не скрывая собственной насмешки.

Человечек воровато огляделся, затем ухнул, молодцевато притопнул и одним

взмахом руки расстелил на асфальте скатерку, которая вмиг расправилась, напру­жинилась вся и застыла, радуя и удивляя глаз своей гладкой, без единой морщи­ночки, поверхностью.

Петушки на краях бедово встрепенулись, вскинули головы, распушили хво­сты и, казалось, готовы были тотчас горласто закукарекать, хлопнуть крыльями себя по бокам и, сорвавшись с места, горделиво прогарцевать по всему пустому скатертному пространству, как по некой площади, сплошь обсыпанной сахарной пудрой.