Читаем Ночь ястреба полностью

Шум Р-50, пролетавшей над кабиной, заставил Мартина Ватанабэ инстинктивно нырнуть вниз и отвернуться, как инстинктивно горбится человек, въезжая на машине в гараж с низким потолком, и это как-то уберегло его от последствий взрыва ракеты над самым фонарем кабины. А Хэнк Фелл, наблюдая, как ракета пролетает мимо, смотрел прямо на нее, когда она взорвалась всего в нескольких ярдах от самолета. Взрывом разнесло правое боковое окно кабины и правое лобовое стекло. Фелл почувствовал, как осколки вонзились ему в голову, затем ощутил тепло и ударную волну взрыва. И больше он уже ничего не чувствовал...

Ватанабэ закричал и вцепился в рычаги управления. Левый двигатель моментально заработал на полную мощность, потому что взрыв четырнадцатифунтовой боеголовки вывел из строя правый двигатель и компьютерная система управления полетом автоматически переключила тягу на работающий двигатель. Система также попыталась переключить тягу от левого двигателя на правый винт, но когда из этого ничего не вышло, вывела из флюгерного положения правый винт и моментально начала переключать самолет в вертолетный режим для посадки.

И хотя руки Ватанабэ лежали на рычагах управления, он не управлял полетом в полной мере. Взрыв, который убил Фелла, едва не вывел из строя и второго пилота. Ватанабэ успел только выровнять крылья и задрать нос «Отбойного молотка», как самолет врезался в деревья. Он завалился на нос, повисел несколько секунд хвостом вверх и рухнул на землю левым бортом. Правый двигатель задымил, его охватили языки пламени, одна из ракет «Стингер» вывалилась из пускового контейнера и взорвалась на земле, но автоматическая противопожарная система не позволила огню распространиться на топливные баки.

* * *

— Цель сбита! Я — 711-й, цель сбита! — победно закричал Дольский в микрофон рации, настроенной на частоту командного пункта. «Черт побери, — подумал он, — это мой первый сбитый самолет!» Он дышал так тяжело, что ему не хватало воздуха, и лейтенант сорвал кислородную маску. Боже мой, вот это да! Ему приходилось вместе с отцом и дядей охотиться на оленей и фазанов в лесах Беловежской пущи на западе Белоруссии, он помнил, какая его охватила радость, когда он подстрелил своего первого зверя, но теперяшняя была в миллион раз сильнее. Огромная железная птица рухнула на землю, и все, кто находился на ее борту, наверное, закричали, испуская последнее дыхание. Дольский не испытывал абсолютно никаких угрызений совести, а только счастье и огромную радость от сознания того, что они погибли от его руки. Его упорство и терпение победили первоклассную американскую технику.

Лейтенант передал по радио свои координаты, пытаясь выбрать заметные ориентиры. Подлетая ближе к месту падения американского самолета, он заметил, что тот выглядит относительно неповрежденным: горит, но не развалился. Черный дым продолжал подниматься вверх, но уже начал сменяться белым, а это означало, что работала противопожарная система. Надо бы еще пострелять по самолету на тот случай, если там кто-то остался в живых...

Белорусский пилот тут же навел пушку на сбитый самолет и выпустил двухсекундную очередь — но все снаряды прошли по верхушкам деревьев, гораздо выше американского самолета. Дольский вспомнил, что пушка установлена на режим воздушного боя, а перестраивать ее на поражение наземных целей было уже поздно, и он пролетел над целью. Повернув вправо и не теряя из виду сбитую машину, лейтенант пошел на новый заход. Имевшиеся у него ракеты и мины могли слишком сильно повредить американский самолет, а командир предупреждал, что тот ему нужен целым.

Дольский уже вышел на участок между вторым и третьим поворотом для повторной атаки, когда клуб и струя дыма вырвались из леса вблизи места падения американского самолета. Лейтенант моментально резко бросил свой МиГ-27 вправо, выпустил дипольные отражатели и нажал кнопку спуска ракет-ловушек, яркие магниевые ракеты вылетели из-под хвоста МиГа.

Но струйка белого дыма тянулась прямо к нему...

Она могла попасть в него...

Дуга, по которой летела ракета, становилась все больше и больше, ракеты-ловушки отвлекли ее, и она не попала в цель, пролетев всего в нескольких метрах от МиГа и не взорвавшись. Экипаж сбитого американского самолета выпустил по нему ракету «Стингер»! Значит, американцы не были беспомощны, они даже атаковали!

— База, я — 711-й! Экипаж сбитого американского самолета выпустил в меня ракету «Стингер»! Предупредите все самолеты, чтобы соблюдали осторожность. — Слава Богу, что ракета не попала в него, но она еще послужила и хорошим целеуказателем. Когда Дольский выполнил последний поворот для захода на цель, дыма пожара над местом падения американского самолета уже не было, но дым, оставшийся после запуска «Стингера», точно указывал на местонахождение цели.