Читаем Ночь ястреба полностью

— Об этом потом, сержант. Я хочу знать, через сколько минут мы сможем забрать штурмовую группу.

— Ремонт потребует еще несколько минут, сэр, потом закроем обшивку и проведем проверку на земле. А затем еще надо будет установить на место вооружение. Но это тоже дело нескольких минут. В общей сложности — скажем, минут десять — пятнадцать.

Юргенсен прикинул, что более реальным будет срок минут двадцать — тридцать.

— Сообщите, когда все будет готово, — приказал он. — Подвески с оружием для поддержки с воздуха не ставьте. Выполняйте. — Затем Юргенсен направился к радиостанции, установленной в коридоре заднего входа в посольство. — Есть что-нибудь? — спросил он у радиста.

— Шифровка от штурмовой группы, сэр, — доложил радист, протягивая Юргенсену уже расшифрованное сообщение.

У Юргенсена брови полезли вверх, когда он прочитал его.

— Потрясающе, Снайдер!.. — громко воскликнул майор, как будто командир штурмовой группы мог услышать его. И тут же приказал радисту: — Передайте штурмовой группе. Вашу идею одобряю, как можно быстрее сообщите маршрут движения. «Молот» сможет взлететь через двадцать минут. Все. — Юргенсен повернулся и увидел посла Рейнольдса. — Простите, господин посол. Моя штурмовая группа в «Физикоусе» вступила в контакт с генералом Пальсикасом, командиром Литовских Сил Самообороны. Он предложил скрытно доставить наших людей в посольство. Они будут готовы к выезду через пятнадцать минут. У вас есть какие-нибудь возражения?

Посол задумался на секунду, затем покачал головой:

— Нет, майор. У меня нет возражений. Но ваши люди не должны снимать свою форму. И пусть избегают всяких стычек. Это очень важно. Если мы хотим доказать всему миру, что не являемся захватчиками, пусть ваши люди держат пальцы подальше от спусковых крючков. Мы должны сделать все возможное, чтобы продемонстрировать, что это оборонительная операция. Сотрудничество с Пальсикасом — это прекрасно, но поскольку он старший, то пусть и стреляют его люди. Разумеется, ваши морские пехотинцы могут защищаться.

— Я понял вас. Мне нужна детальная карта города или крупномасштабная фотография, если у вас есть...

— Вертолеты! — закричал кто-то. — Тяжелые вертолеты приближаются с востока!

Юргенсен выскочил на улицу и поднес к глазам бинокль, осматривая небо, освещенное первыми лучами восходящего солнца. Да, сомнений нет, со стороны солнца приближались четыре боевых вертолета Ми-24. Ясно видны были оружейные подвески, напоминавшие короткие наклонные крылья. И, конечно же, нельзя было ни с чем спутать их невероятно глухой ритмичный шум — словно били в тысячи африканских боевых барабанов. И казалось, что этот ритмичный шум нарушает биение вашего сердца.

Юргенсен моментально поднес к губам микрофон.

— Всем подразделениям, всем подразделениям! Воздушная тревога, воздушная тревога! Всем гражданским лицам укрыться в подвале. Следите за флангами. Я не хочу, чтобы все уставились на эти махины и пропустили с тыла легкий боевой вертолет. «Трещотки», приготовиться к взлету! Зенитчики со «Стингерами», сообщите, когда будете готовы...

— Майор, вы не можете атаковать эти вертолеты! — воскликнул посол Рейнольдс, кладя руку на плечо Юргенсена.

— Не понял?

— Вы не можете вести огонь по этим вертолетам с территории посольства.

В этот момент зашумели еще и запущенные двигатели «Морских змей», и Юргенсен замотал головой, словно не расслышал невероятное заявление Рейнольдса.

— Вы, должно быть, шутите, господин посол.

— Я говорю совершенно серьезно, майор. Неужели вы не понимаете? Мы обладаем дипломатической неприкосновенностью здесь, на территории посольства, только потому, что принимаем чисто оборонительные меры и защищаем жизни наших граждан. И кроме того, у нас нет разрешения из Вашингтона или от президента Литвы на ведение каких-либо наступательных действий.

— Но эти вертолеты представляют угрозу для моих солдат.

— Юридически летящие вертолеты не представляют угрозу ни для кого, пока они не откроют огонь, майор. У вас нет выбора, вы не можете атаковать их, если только они не нападут первыми. В соответствии с распоряжением президента США нападение на посольство считается объявлением войны, но ведение боевых действий с территории посольства в мирное время является серьезным нарушением международного права.

— Ну и чего вы от меня хотите? Чтобы я просто стоял и смотрел, как они атакуют?

— У вас нет выбора, — повторил Рейнольдс. — Вы можете только подготовиться к обороне посольства и молить Бога, чтобы они сдуру не напали на нас.

— Я не намерен сидеть и ждать нападения!

— Не знаю, имеют ли мои слова значение для вас, майор, но как посол Соединенных Штатов в Литве и старший правительственный чиновник, отвечающий за посольство, я приказываю вам не открывать огонь по этим вертолетам, пока они не сделают этого первыми.