Читаем Ночь ястреба полностью

— А это — еще одна причина, по которой ей следует ознакомиться с нашими планами, — пояснил Пальсикас. — Нам нужна ее поддержка. И если мы ее не получим, то, возможно, будем вынуждены пересмотреть наши планы. Прошу вас, Анна, садитесь. Полковник, если не возражаете, доложите нам о текущем состоянии операции «Цитадель».

Выражение на лице полковника осталось скептическим, но он подошел к большой доске, висевшей на стене позади стола Пальсикаса, и раздвинул черные занавески. Открылась карта Литвы. Медленно, обстоятельно Зукаускас начал объяснять суть операции «Цитадель».

Прошло пять минут. Доклад был закончен. Анна пребывала в шоке.

— А вы имеете полномочия на проведение подобной операции? — вымолвила она.

— Думаю, имею, — заявил Пальсикас. — Я был призван на службу для защиты этой страны, и именно это я и пытаюсь делать.

— А что, если парламент не одобрит вашу операцию или иностранную помощь, о необходимости которой только что говорил полковник?

— Если мы не получим иностранной помощи, то все равно продолжим выполнение операции. Но если мы не получим молчаливого одобрения парламента, то операция будет свернута. Я не собираюсь устраивать военный переворот или действовать без санкции народа и правительства. Если они прикажут мне остановиться, я остановлюсь.

— А какие у нас имеются гарантии того, что вы действительно остановитесь? — спросила Анна.

При этом замечании Пальсикас вскинул брови.

— Должно быть, вам очень трудно научиться доверять мне, Анна. Что такого вам сделали военные, почему вы так ненавидите нас?

— Я задала вполне законный вопрос, генерал, и если вы приняли его на свой счет, то это ваша проблема. Но я уверена, что президент и премьер-министр спросили бы о том же. Так что вы ответите?

Довольно долго Пальсикас молчал. Это действительно был законный вопрос. Иногда армии не следует доверять. Целые государства приходили в упадок от действий коррумпированных военных, а Литовская республика сейчас была как никогда уязвима в этом плане.

— Подождите здесь, — попросил Пальсикас и быстрым шагом вышел из кабинета.

Через пять минут он вернулся в сопровождении солдата. Глядя на Анну, Пальсикас приказал:

— Сержант Манатис, передайте это госпоже Куликаускас.

Молодой сержант шагнул вперед. В руках он держал обернутый красным боевым знаменем меч Великих Князей Литовских.

Полковник Зукаускас остолбенел.

— Генерал, черт побери, что вы делаете?

— Это мои гарантии — как хранителя регалий, как рыцаря и защитника Литвы. Анна, я отдаю вам меч Великих Князей Литовских и боевое знамя, которым был накрыт гроб майора Алексея Колгинова. — Сунув руку в карман рубашки, Пальсикас вытащил оттуда потемневший металлический браслет. — Я только что снял это с руки Алексея, это его браслет с личным номером. — Бледное лицо молодого сержанта, стоявшего рядом с Пальсикасом, убедило Анну, что генерал говорит правду. Генерал защелкнул браслет на рукоятке меча. — Теперь у вас есть все, чем я дорожу в этом мире, Анна: меч Великих Князей Литовских, он является символом государства, которое я люблю; боевое знамя — символ пролитой крови и традиций, которым я следую; и браслет с руки моего самого близкого и самого любимого друга. Получить эти вещи вы можете только в двух случаях — если я сам отдам их вам или если вы вырвете их из моих окоченевших пальцев. Сержанту Манатису дан приказ постоянно наблюдать за вами и охранять эти реликвии до последней капли крови, пока они будут находиться в вашем распоряжении. Я знаю Георга с детских лет, знаю его семью и полностью доверяю ему... Как теперь доверяю вам, Анна, заботиться об этих реликвиях. Вы передадите их президенту как знак моей клятвы ему и всей стране в том, что операция «Цитадель» направлена только на благо Литвы. И если я не получу несомненной поддержки со стороны представителей народа в Вильнюсе, то сверну операцию, отведу свои войска и подчинюсь любому законному приказу. В том числе и приказу о моей отставке... Если позволит оперативная обстановка, я готов повторить свою клятву перед парламентом, но боюсь, буду очень занят, как только начнется операция «Цитадель».

Пальсикас накрыл меч знаменем, а сержант Манатис упаковал все в водонепроницаемый брезентовый мешок. Генерал шагнул вперед, ближе к Анне, и сказал:

— Я готов отдать все, чтобы заслужить ваше доверие, но я и так уже отдал вам все, чем по-настоящему дорожу. Скажите, что я еще должен сделать?

Анна Куликаускас готова была разрыдаться. Впервые за эти несколько последних дней она наконец осознала, что поняла этого человека. Он был по-солдатски резок, что иногда вызывало недоумение, но по-настоящему любил свою страну и готов был ради ее защиты пожертвовать своей карьерой, жизнью и даже душой.

— Генерал... Доминикас... никто... никто еще не оказывал мне такого доверия. — Она посмотрела на мешок, где покоился меч и который висел теперь на плече сержанта Георга Манатиса, потом взглянула прямо в синевато-стальные глаза Пальсикаса и добавила: — И я тоже по-настоящему доверяю вам, Доминикас.