Читаем Нюрнберг полностью

Волгин почувствовал, как силы вдруг оставили его. Он устало опустился на ступени балконной лестницы. Американец выхватил у него бинокль и неодобрительно фыркнул, но Волгин даже не отреагировал на это.

Паулюс, настоящий фельдмаршал Паулюс все-таки предстал перед Нюрнбергским трибуналом, и теперь это было самое главное. Тяжело, мучительно было понимать, что он, Волгин, не справился с заданием, однако же важнейший свидетель обвинения чудесным образом все-таки оказался в зале 600 и теперь держал ответ перед высоким судом.

Мигачев удовлетворенно наблюдал за происходящим из-за кабинок переводчиков, а те добросовестно переводили слова председательствующего и ответы свидетеля.

– Господин свидетель, – вступил Руденко, едва заметно облокотившись о трибуну, что говорило о величайшей степени напряжения и сосредоточения, – скажите, господин свидетель, что вам известно о подготовке гитлеровским правительством и немецким верховным главнокомандованием вооруженного нападения на Советский Союз?

На несколько мгновений Паулюс задумался, затем заговорил:

– На основании моих личных наблюдений я могу сообщить по этому поводу следующее. 3 сентября 1940 года я начал работать в Генеральном штабе главного командования сухопутных войск в качестве оберквартирмейстера. Я должен был замещать начальника Генерального штаба, а в остальном выполнять отдельные оперативные задания…

Перед свидетелем вспыхнула красная лампочка, и раздался резкий сигнал ^— это означало, что Паулюс должен говорить медленнее и делать паузы: переводчики не успевали за его быстрой чеканной речью. Такие лампочки были размещены и на свидетельском месте, и на трибуне обвинителей, и перед судьями; они то и дело вспыхивали, если выступавший излишне увлекался и переходил на скороговорку.

Паулюсу объяснили правила протокола и удостоверились, что он правильно понял сказанное. После того как фельдмаршал кивнул, ему позволили продолжить речь.

– При вступлении в должность среди прочих дел, входивших в мою компетенцию, я нашел незаконченную оперативную разработку, в которой речь шла о нападении на Советский Союз. Этот оперативный план был разработан тогда генерал-майором Марксом, начальником штаба 18-й армии, который для этой цели был временно прикомандирован к главному командованию сухопутных сил. Начальник штаба, генерал-полковник Гальдер, поручил мне дальнейшую разработку этого плана. В частности, я должен был исходить из анализа возможностей наступления против Советской России в отношении рельефа местности, потребности и распределения сил и средств; при этом указывалось, что я должен исходить из 130^—140 дивизий, которые будут находиться в нашем распоряжении для выполнения данной операции.

Стихийно возникший тяжелый гул прокатился по залу 600. Подсудимые принялись громко перешептываться меж собой, лишь один Геринг бездвижно и мрачно внимал словам свидетеля. Прозвучали удары церемониального молотка, призывавшие к тишине и спокойствию.

Лорд Лоренс сделал знак, что свидетель может продолжать.

– С самого начала нужно было учитывать использование румынской территории в качестве плацдарма для южной группировки германских войск, – рассказывал Паулюс. – На северном фланге предусматривалось участие в войне Финляндии.

Вновь вспыхнула красная лампочка, фельдмаршал покорно сделал паузу, дожидаясь, пока стихнут доносящиеся из кабинок голоса переводчиков, сделал глоток воды и потянулся к микрофону.

– Цели операции, – негромко, но очень отчетливо произнес он, на сей раз уже контролируя скорость речи, – во‑первых, уничтожение находящихся в Западной России русских войск и пресечение возможности отступления вглубь России; во‑вторых, достижение линии, которая сделала бы невозможными эффективные налеты русских военно-воздушных сил на территорию Германской империи…

Корреспонденты газет, сидевшие в первых гостевых рядах, стремительно строчили в свои блокноты. Кто-то из газетчиков то и дело подымал руку – это был знак, по которому к представителю прессы спешил специально обученный солдат. Он принимал странички из блокнота и доставлял в телетайпную, откуда тексты немедля передавались по всему миру. Это была хорошо налаженная, безотказно действующая цепочка. Информация летела отсюда в Москву и в Нью-Йорк, в Париж, Женеву, Амстердам, Лондон.

Сотрудницы телетайпной синхронно набирали текст речи Паулюса – текст, который здесь, в зале 600, сразу же становился историей.

– Разработка, которую я сейчас обрисовал, была закончена в начале ноября. Примечательным является то, что тогда ничего не было известно о каких-либо приготовлениях со стороны России.

Переводчики в кабинках продолжали шелестеть на разных языках. Участники и гости трибунала, надев наушники, внимательно прислушивались к каждому слову.