Читаем Нитка кораллов полностью

— Очень неудачно упал в коридоре, — объяснил Севка. — Понимаете, лампа перегорела, а там у нас такой порожек… — Самолюбие не позволило Севке признаться, что его отлупил второклассник.

— Может быть, ты плохо себя чувствуешь, так не оставайся на совет отряда, — сказала председатель совета Наташа Сергеева.

— Долг превыше всего! — с достоинством ответил Севка.

Если бы он знал, что его ждет, так, наверно, и совсем не пришел бы в этот день в школу.

На заседании совета отряда «разбирали» двоечников. Сначала упрекали за двойки по арифметике Нонну Коврову, хорошенькую девочку с толстой косой. Нонна сразу всплакнула и обещала двойки исправить. Когда она села в сторонке, взялись за Ревунова.

Севка поднял руку и сказал авторитетным тоном:

— Ревунов позорит весь наш класс! У него двойки не случайное явление, как у Ковровой, а система.

Ревунов переминался с ноги на ногу возле учительского стола. За столом сидела Наташа с карандашом в руке, чтобы постучать в случае надобности.

— Да, система! — повторил Севка понравившееся ему слово. — Он только лоботрясничает, а занятиями пренебрегает.

Озорные глаза Ревунова хитро прищурились.

— Но с бандитами я не вожусь! — заявил он нахальным тоном. — Как некоторые.

Наташа постучала карандашом по столу.

— Не перебивай!

— А кто водится с бандитами? — спросил член совета Чередниченко.

— Кое-кто водится, — многозначительно сказал Ревунов. — А туда же еще — мораль читать.

— Ты нам загадки не загадывай, — сказал Моргунов и блеснул очками. — И зубы не заговаривай! Мы о двойках твоих говорим, при чем тут бандиты?

— Очень даже при чем! — Ревунов в упор посмотрел на Севку. — Его спросите.

Коврова вытерла глаза кончиком косы и с любопытством переводила взгляд с Ревунова на Локтева и обратно.

— Локтева спросить? — удивилась Наташа. — А какое он имеет отношение к бандитам?

— Самое как раз отношение! — сказал Ревунов. — Наш примерный отличник, паинька Локтев, знается с каким-то хулиганьем. Вот!

Лицо у Севки вспыхнуло до корней волос.

— Как ты смеешь!

Ревунов вызывающе выставил вперед одну ногу.

— А чего же мне не сметь, когда факт? Скажешь, нет? Других-то горазд учить, а сам какими-то темными делами занимаешься.

— Я? Темными делами?! — задыхаясь от негодования, выкрикнул Севка. — Лжец! Наглый врун!

— Постой, Локтев! Пусть объяснит! — в один голос потребовали Чередниченко и Моргунов.

Пятый член совета, робкая, маленькая Стеклова, которую выбрали в совет только потому, что уж очень славно разрисовывала стенгазету, неуверенно подала голос:

— Да, да, пусть обо всем по правде объяснят.

Наташа дробно постучала карандашом по столу:

— Говори ты первый, Ревунов.

Все затихли.

— Я побывал… случайно… — сказал Ревунов. — Гм!.. По одному, в общем, случаю в их дворе, вот где Локтев живет. А там все ребятишки толкуют про каких-то хулиганов. И боятся их до смерти. Я спрашиваю: «Да где эти хулиганы? Кто такие?» А они говорят: «Мы не знаем. Их Севка хорошо знает. Он нам про них говорил». Знает их Локтев, знает. Какого-то Ваську по прозвищу Большой, и Рыжего… Семена, что ли?

Наташа повернулась к Севке:

— Ты знаешь таких хулиганов?

На Севкиных щеках красные пятна чередовались с белыми.

— Да врет он все! Никого я не знаю.

Ревунов даже подскочил.

— Но ты говорил ребятам во дворе про бандитов? Говорил? Все-то выдумать не могли, их там у вас человек пять, кажется. Ну, один — куда ни шло. Но все-то, в один голос! А сами со страху дрожат. Говорил? Признавайся!

У Севки запрыгали губы. Все напряженно ждали.

— Ой! — вдруг затараторила Коврова. — А и правда тут в каком-то дворе было такое! Маша из нашей квартиры мне рассказывала. Они у себя в шестом классе тимуровцы. И пошли на своей зоне пионерского действия выяснять пенсионеров, которые инвалиды и помощь требуется. А их в одном дворе приняли за хулиганов. Да, да! Не их самих, конечно, не девочек, а мальчиков из их звена. Главное, потому что один из мальчиков у них рыжий. Так что было, было.

Она замолчала с немного виноватым видом: разбирали ее сегодня, а она встряла.

— Вот видите, подтверждение! — торжествующе сказал Ревунов.

— Локтев, что все это значит? — спросил Моргунов. — Ты ведь член совета отряда!

— Нет, ты, главное, скажи, говорил ты ребятам во дворе, чтобы остерегались бандитов? — наседал Ревунов.

Севка попытался принять независимый вид, но это ему не очень удавалось.

— Ну, и что такого, — сказал он вызывающе, — если и говорил. Все это выеденного яйца не стоит!

— Ага! Признался, признался! — возликовал Ревунов.

— Подожди ты! — прикрикнул Моргунов. — Так ты и верно знаешься, Локтев, с какими-то хулиганами? Кто они такие?

Севка уже справился с собой.

— Никаких хулиганов нет, — ответил он спокойно. — Я просто пошутил. Пошутить нельзя? А эти дурачки поверили. Виноват я разве, что они такие… легковерные?

— Из какого они класса, эти ребята? — спросила Стеклова.

— Есть из второго, — нехотя ответил Севка. — А то из первого… Разные. Одна вообще не учится.

— Так зачем же ты пугал малышей? — Тон у Стендовой был такой строгий, что все удивились: как вдруг осмелела!