Читаем Никакой магии полностью

В следующей стене имелось окно. Широкое, почти от угла до угла, сдвинутое под потолок, с двойной рамой, ситцевой занавеской и узким подоконником. На подоконнике выстроились в ряд четыре горшочка из красной глины, в которых, как и подобает жилищу математика, строго по ранжиру чахли домашние растения. Самым цветущим выглядел кактус на левом краю, а лировидный фикус справа засох до такой степени, что явно готовился в ближайшее время последовать за хозяином в лучший мир. Смотреть горько… но для меня сейчас важным было другое: растения, подоконник, стекла и даже шпингалеты устланы слоем пыли, явно копившейся на них далеко не первый день. Именно пылью – я не пожалела испачканного пальца, чтобы убедиться: на запах и вкус это была именно хорошо слежавшаяся пыль, а не хитроумный порошок. Нет, проникнуть через окно мог разве что бесплотный дух. Мысль, заставившая вспомнить Тома Тайлера и его странные идеи – назвать их бредовыми я уже не решалась даже мысленно.

Угол рядом с окном красноречиво свидетельствовал, что в прежние времена Морделлы были далеко не столь мирными домоседами. Под самым потолком подвешен небольшой круглый щит с потемневшим от времени гербом: серая башня на фоне багрового языка пламени. Ниже, на массивных крючьях, скрестили лезвия два меча совершенно не декоративного вида – полуторник с гардой в виде раковины и более короткий и широкий догфайтер. Кромка лезвия на полуторнике была порядком иззубрена. Еще правее расположилось обломанное рыцарское копье и жутковатого вида топор на длинном древке – гномское изобретение, заимствованное людьми, похожие топоры я не раз видела на старинных гравюрах. Завершала оружейную выставку сравнительно – с прочими режуще-колющими реликвиями покойного – новая шпага.

Пыли на убийственном железе скопилось еще больше, чем на цветах – из-за чего я предположила, что покойный математик не питал к ним особо трепетных чувств. Как и многие столичные «дворяне пятки» – то есть владеющие лишь той землей, на которой стоят в данный момент, – Морделлы перебрались в Клавдиум два века назад, после опустошивших северо-западные графства Ковровых войн. И, скорее всего, древние орудия смертоубийства обосновались на стене задолго до рождения Луиса Джоэла.

А вот камин точно появился здесь уже при профессоре – это я определила с первого взгляда, как и подобает настоящему специалисту. Вынужденному – трактат «О печах и каминах, их устройстве, кормлении, а также прочих делах, с оными связанных» отнюдь не являлся книгой, читать которую я бы взялась при наличии хоть какого-то выбора. К сожалению, в одну не очень прекрасную ночь дежурный констебль унес домой ключи от библиотеки участка, а единственной найденной в бильярдной книгой являлся как раз вышеупомянутый трактат. Благодаря ему я теперь могла уверенно констатировать, что перед нами камин так называемого «нового образца», конструкции сэра Бенджамина Томпсона, который в свою очередь усовершенствовал мастер Нарви Оу из болотных гномов. Данный конкретный камин тоже явно делал гном – только подгорные мастера умеют столь аккуратно подгонять друг к другу каменные плитки. Должно быть, работать в комнате с таким «хранителем ручного пламени» легко и приятно, а уж отдыхать после трудного дня, закутавшись в теплый плед и сонно глядя на угли… мечты, мечты! Вспомнив прошлую зиму и свои мучения с печуркой, я с трудом сдержала тоскливый вздох.

Остаток стены за камином целиком занимала темно-зеленая меловая доска. Судя по исцарапанной поверхности и доброй дюжине огрызков разноцветного мела, Морделл пользовался ею весьма регулярно. К сожалению, единственный недостертый кусок надписи в правом верхнем углу выглядел частью математической формулы, а не отчаянными предсмертными каракулями: «Миня убил качегар Хромой Джорик из прачечнай напро…»

На этом этапе мое путешествие по периметру профессорского кабинета вновь уперлось в тупик. То есть в дверь.

– Не думаю, что полковник ждет, что мы сразу же назовем ему имя, домашний адрес и любимый табак преступника, – Марилена отложила очередной, уже третий по счету рисунок и принялась закреплять на мольберте новый лист. – Наша задача: как можно тщательнее зафиксировать все обстоятельства произошедшего.

– Да, любимый табак был бы ценной зацепкой, – вздохнула я. – Не возражаете, если я закурю?

– Ничуть. Здесь хорошая вентиляция, – Марилена указала карандашом на длинные узкие щели по сторонам от каминной трубы. Я уже обращала на них внимание: теоретически сквозь щель мог бы проползти ядозуб, вроде того, что навестил сэра Артура. Но на практике обе отдушины были дополнительно защищены проволочной сеткой, также изрядно обросшей коричневыми пыльными клочьями.

– К тому же, – добавила напарница, – у вашего табака очень приятный запах.

– У ваших духов – тоже, – я решила вернуть комплимент. – «Ночная степь», верно? Только с какой-то добавкой?