Читаем Никакой магии полностью

Холод отступил лишь в кондитерской, когда я ощутила, что крем эклеров вот-вот начнет вытекать из чьих-то длинных эльфийских ушей.

– Вот ваш чай, сладкий, как вы и заказывали, – служанка выглядела растерянной, и не удивительно. Навряд ли до сегодняшнего дня в ее заведении бывали эльфы… и уж точно никто из них не сжирал, давясь и чавкая, восемь больших эклеров с шоколадным кремом за те полминуты, пока закипает крохотный чайник.

– Желаете что-нибудь еще?

– М-м-м, – я покосилась на витрину, – какой у вас торт самый сладкий?

– Медовый.

– Вот его и несите… – нет, сообразила я, половину торта я сейчас не осилю даже под страхом смерти! – …по четвертинке. Мисс, – добавила я, запоздало разглядев, что большая медная брошь на зеленом платье девушки на самом деле цеховый знак мастера-кондитера – из чего следовало, что нас обслуживала сама хозяйка заведения. Хорошего, к слову, заведения. Обычная человеческая еда с точки зрения эльфа являет собой горку безнадежно испорченных продуктов. Иногда их еще можно съесть, если хватит силы воли перебороть отвращение. Здешние же эклеры я бы не отказалась попробовать еще раз, более спокойно.

– Надеюсь, – дождавшись, пока кондитерша отойдет к прилавку, тихо произнесла Марилена, – теперь я услышу объяснения?

– О да! – кивнула я и тут же скривилась – чай оказался не просто сладкий, он был жидким сахаром с легким привкусом чаинок. – Дело в том, что я знаю, как убили профессора. А это, – не выпуская чашки, я указала мизинцем на опустевшую вазу из-под эклеров, – нужно, чтобы мы не разделили его печальную судьбу.

– Неужели все-таки магия? – вскинула бровь Марилена. – Мне доводилось читать о нечисти, боящейся чеснока, но вот упоминаний про сахар…

– Не магия, – мотнула головой я, – а чистейшая наука, химия. И мы только что приняли хорошую дозу противоядия.

К чести Марилены, ей потребовалось не больше пары секунд, чтобы сложить кусочки мозаики в полную картинку. Затем она стала белее скатерти, закрыла рот ладонью и с ужасом уставилась на меня.

– Циан… нистый калий?

– Почти, – спокойно подтвердила я. – А если быть по-гномски точным: пары синильной кислоты.

* * *

– Уверен, инспектор Грин совершенна права, – заявил брат Винсент, охлопывая карманы. В какой-то миг я испугалась, что с химика станется притащить в кабинет полковника мензурку кислоты, дабы продемонстрировать всем ее действие – но к счастью, процесс поисков завершился появлением всего-навсего пончика, в который брат Винсент тут же вцепился, словно оголодавшая крыса. Продолжить речь процесс жевания ему отнюдь не помешал – проблемы остались на долю слушателей.

– Отлишя, даш, не побожсь эшого эпишеша, великолепная рабоша! – восторженно прочавкал химик и, вытерев руку о многострадальный халат, уже нормальным тоном продолжил: – Лично мне бы никогда не пришел в голову подобный способ убийства, хотя сейчас, имея перед собой наглядный пример, я поражаюсь, что никто не использовал его прежде. Разумеется, синильная кислота превосходна в этой роли: ее пары чрезвычайно ядовиты и при надлежащей концентрации вызывают практически мгновенную потерю сознания, а затем – удушье или остановка сердца, тоже очень, очень быстро. – Винсент картинно схватился за горло, захрипел и сделал вид, что валится со стула. – Для человека, не сведущего в химии, не способного вовремя распознать опасность, шансов на спасение практически нет. Учитывая же, что кипит эта смертоносная жидкость уже при комнатной температуре, можно сказать, что мы имеем дело с идеальным орудием убийства. Бесшумная, невидимая… просто склянка с бесцветным составом, брошенная в каминную трубу. И никаких следов, не считая нескольких осколков, а они, – Винсент кивнул на меня, – как совершенно верно указала в своем рапорте инспектор Грин, почти неотличимы от кусочков угля.

Чем больше химик расхваливал меня, тем больше мне хотелось провалиться сквозь пол полковничьего кабинета. Эти взгляды… О’Шиннах, Кард и даже Марилена смотрели на меня так, словно я совершила нечто безумно героическое – а не сглупила самым позорным образом. Казалось, еще чуть-чуть – и зазвучат фанфары, а в распахнувшуюся дверь торжественно войдет Ее Величество Королева, дабы возвести меня в рыцарское достоинство, а также вручить «Орден Большой Суповой Тарелки», как непочтительно именуют в Лесу высшую аранийскую награду.

– Если бы не проницательность инспектора…

– Если бы не тупость инспектора, я бы раскрыла убийство, едва переступив через порог комнаты! – не выдержала я. – У меня были подсказки размером с хребет Глен-Мор: запах и цвет пятен у трупа. Но из-за моей невнимательности к телу профессора почти добавилось еще два трупа!