Читаем Неженка (СИ) полностью

С утра приехал папа. Весь взволнованный, то и дело соскакивал со стула, и интересовался моим самочувствием. Я даже опасалась, как бы ему самому не было плохо.

Я позёвывала. Не спала почти всю ночь.

Только забывалась сном, как в груди вспыхивало чувство утраты, потери, невосполнимой, и глухой. Словно умер кто-то. Настолько было больно от этого предательства. Жгло изнутри. Хотелось бежать, делать что-то, чтобы догнать, поймать за хвост ускользнувшее счастье. Но было поздно.

Я не ненавидела его. Я не умела. Я просто словно увидела его с другой стороны. Увидела, то, как он забавлялся мной. Всей моей наивной реакцией на него. Как отдавалась до самой капли. Шептала словно в бреду его имя, и даже когда он внезапно вернулся, приняла, почти безропотно, впустила обратно в свою жизнь. Для него это было просто развлечение. Способ скоротать время. Дома одна женщина. Вне дома другая. Возможно на работе третья. И я всего лишь одна из.

Я сама виновата. Как можно быть такой наивной, и глупой. Отдаться первому встречному. Как? И что ждать в ответ? Любви?

Нет, я не ненавидела его. Я жестоко разочаровалась. В нём. В себе. В жизни. В любви.

Я словно отрезвела, после того как прибывала в сладком хмеле. А теперь, проснувшись поутру, я вижу, совершенно очевидно и без прикрас, что это не он виноват, это я дура, позволила собой пользоваться. Ведь я ничего толком не знаю про него, но зато охотно впустила в свою жизнь. Да что там, я отдала свою жизнь, на распоряжение ему.

Я долго плакала, потом успокаивалась.

Сейчас он зачем-то говорит, что любит, что не врет. А я боюсь довериться ему. Ведь если моё израненное сердце снова оживёт в его руках, а потом он снова его растопчет, я умру. Физически не выдержу этой муки, потому что, не смотря на всю его порочность и ложь, я любила его, и искала способы оправдать его, чтобы найти причины быть вместе. Но… Но, эта боль что разливалась в моей груди отрезвляла меня. Разве, когда любят, делают так больно?

— Да всё нормально, пап, успокойся, пожалуйста. Я сама виновата, — вела я неспешный разговор, чтобы успокоить родителя, — мне, скорее всего ещё и штраф впаяют, вот увидишь!

— Да плевать на этот штраф, главное, что ты не пострадала! — отмахнулся отец.

В этот момент открылась дверь, и вошел Матвей. С большой корзиной цветов, и фруктами, как будто всем эти хламом можно искупить свою вину. Я бросила на него безразличный взгляд, словно и не зашёл никто. Мне так было легче. Игнорировать его. Он прошел, поставил рядом корзину, положил фрукты, протянул руку отцу.

— Добрый день, — поздоровался он, — Матвей.

— Добрый день, — ответил папа, — Эдуард Викторович, отец Любочки.

— Приятно познакомиться, — улыбнулся Матвей, — в таком случае, я ваш будущий зять.

— Зять? — удивился папа.

Я негодующе уставилась на этого нахала. Он всё же сумел вывести меня из равновесия.

— Матвей, — с нажимом произнесла я, и перевела взгляд на отца, — это шутка папа. Мы просто работаем над одним проектом!

— Ага, работаем, — Матвей одарил меня гневным взглядом.

— Спасибо, что пришел — я старалась, говорит, как можно бесстрастней, — теперь уходи!

Матвей вздохнул, немного ослабил галстук.

— Как ты себя чувствуешь? — озабоченно нахмурился он. Светлые глаза пытливо смотрели на меня.

Папа растерянно переводил взгляд с меня на Матвея.

Я от досады закусила губу. Не хотела я этой глупой игры. Не было у меня сил на это.

— Просто уйди, Матвей, — говорю я глухо и отворачиваюсь. Он прощается с отцом и уходит.

— И всё же кто это? — папа подозрительно смотрит на меня.

— Да так, никто! — отмахнулась я, сглатывая горечь.

Обманщик, развратник, подлец, лицемер! Никто, он мне никто. И нечего сердцу стучать каждый раз быстрее, когда он входит, и приносит с собой свой горьковатый аромат. И слезам нечего наполнять глаза, каждый раз, когда я думаю о его предательстве. Меня выворачивает наизнанку, когда я представляю его с другой.

Я такая наивная дура.

Моя! Ты Неженка, моя!

Я потёрла глаза, вспоминая все его нашёптывания. Глаза тут же защипало, от набежавших слёз.

— Люба, всё в порядке? — испугался отец.

— Да, — всхлипнула я и расплакалась, чем испугала отца ещё сильнее. Он неуклюже приобнял меня за плечи, и гладил по голове, а я плакала. Жалела себя. Жалела, то, что во мне умерло, после этого предательства. Жалела о том, что теперь никогда не будет, как прежде.

В палату вошли моя секретарь Александра ещё две девушки с работы. Они тоже принесли цветы, и фрукты. Куда мне столько запасов то?

Отец облегчённо вздохнул, когда я пресекла истерику. Девушки истолковали слёзы по-своему.

— Вам очень больно, Любовь Эдуардовна? — Саша присела рядом.

— Всё нормально, Саша, спасибо, что пришли, — я шмыгнула носом.

Она кивнула. Девушки пустились в разговоры про работу, пересказывая последние новости. Саша просила слёзно недолго болеть, почти все мои проекты притормозили, по приказу Волчанского. Авторы звонят, ругаются. Саша уже за утро, выслушала столько лестных слов. Я пообещала ей выйти, как только смогу. Ещё раз, поблагодарив девушек за визит. Они ушли. Потом и папа тоже засобирался.