Читаем Невыносимые отношения. Как исцелить разбитое сердце полностью

На первых сеансах Дэвид говорил в основном о Линн и ее неверности, но в конце концов я переключил его внимание на то, что происходило внутри него самого. Его воспитывала взбалмошная депрессивная мать, которая то и дело надолго исчезала. Даже когда мать была рядом, она не могла почти ничего дать сыну в эмоциональном плане. Любые действия Дэвида – от злости до ухода в себя – не приносили внимания и любви, в которых он так нуждался. В результате он просто разуверился в любви, перестал надеяться, что кто-то примет его таким, какой он есть. Дэвид все время пытался производить впечатление на женщин и доказывать свою состоятельность, одновременно обижаясь за то, что ему приходится это делать.

Внешняя привлекательность Дэвида скрывала чувство обиды, которое он едва мог осознать и тем более выразить, потому что в его семье обида и гнев считались величайшим грехом. Злиться и обижаться значило быть отвергнутым. Поэтому одним из способов выражения обиды стало отталкивание любого, кто пытался с ним сблизиться. Дэвид как бы заявлял всем женщинам, с которыми завязывал отношения: «Проваливай, я не доверяю твоему вниманию и привязанности, потому что ты никогда не полюбишь меня по-настоящему». Недоверие к Линн эхом отзывалось в коридорах его прошлого, всей предыдущей жизни, где он никогда не чувствовал себя полностью любимым.

После нескольких недель работы над проблемой и осознания собственной травмы Дэвид снова почувствовал любовь к Линн и захотел ее увидеть, хотя ему все еще было страшно. Размышляя о своей проблеме, в один прекрасный момент он поднял глаза, как бы глядя в небеса, и спросил почти риторически: «И это все? Ты любишь кого-то, открываешься и чувствуешь себя уязвимым, ты впускаешь другого в свою жизнь, этот человек становится важным для тебя, а потом он может выкинуть что угодно: бросить тебя, причинить боль, солгать – и ты ничего не можешь с этим поделать? Это и есть любовь?»

Прямота этих слов задела во мне чувствительную струнку, которая срезонировала с моим личным опытом, и я понимающе улыбнулся. Когда вы стремитесь к глубокой связи с кем-то, когда страсть поднимается из глубины души, как волна, вы не можете ее контролировать. Она просто разрывает вас на части. Вы не можете контролировать не только волну чувств, но и ответ другого человека на эти чувства. Когда-то я сам чувствовал себя таким же уязвимым, испытывая страх и инстинктивное желание защитить себя.

«Когда я открываю сердце кому-то, я вижу глубину и силу этого чувства, – продолжал Дэвид. – Я знаю, что именно этого хочу, в этом самый сок». Он говорил, что приятно сдать позиции, когда сила любви увлекает вперед, заставляя открывать душу все больше и больше и нестись без тормозов. «Но это кажется опасным, как будто меня могут убить».

Дэвид был на острие бритвы, не зная, поддаться ли силе влечения к Линн – это казалось рискованным, – или отступить и перестраховаться. Я спросил: «Из всего, что ты мог бы получить от этих отношений, что бы ты выбрал?» Первыми словами, слетевшими с его губ, было жалобное: «Я не знаю». Я посоветовал ему подольше подумать, заглянуть внутрь себя и найти ответ в глубине души. После паузы мужчина сказал: «Я хотел бы быть с ней и знать, что меня действительно любят». Как только эти слова слетели с его губ, он уточнил: «Может быть, я прошу слишком многого». Я спросил: «На что похоже чувство, когда тебя любят? Что оно тебе дает?» Пауза подлиннее, а затем: «Чувство принятия, чувство, что меня ценят за то, что я есть».

Моим следующим вопросом было: «Что это тебе дает – чувство, когда тебя принимают и ценят?» На этот раз пауза была еще дольше, после чего он тихо сказал: «Я так устал быть независимым и одиноким. Я по-настоящему хочу чувствовать близость». Дэвида преследовало чувство одиночества, он часто говорил, что ощущает себя потерянным и не находит себе места в целом мире. Но в тот раз он впервые прямо признал потребность в связи с другим человеком.

Я понимал, что его беспокоит что-то еще. Я предложил продолжить исследование и спросил, что дало бы ему это чувство связи. Ответ он нашел быстро, даже не успел обдумать свои слова: «Чувство принадлежности кому-то, чувство, что меня обожают просто таким, какой я есть, хотя я не знаю, как это на самом деле, потому что я никогда такого не испытывал».

Краска залила лицо Дэвида после последних слов, и я понял, чего стоил ему этот прорыв. Мы немного поговорили на тему, почему мужчинам трудно признавать желание состоять в отношениях и чувствовать себя любимыми и почему еще труднее признаться в своей уязвимости другому мужчине. Дэвид искал в моем лице признаки осуждения, но я дал понять, что я на его стороне и ценю его готовность делиться со мной. Мы оба посидели некоторое время в тишине, вместе переживая, каково ему было признаваться в своем желании быть любимым.