Читаем Невидимый враг полностью

Я выдёргиваю из стены ножик, аккуратно кладу его на стол у окна и напускаю на себя вид отъявленной злодейки.

— Да, точно, поговорим!

Старуха совсем сникает.

Мы с невесткой переглядываемся. Ну а что! Не всё же мальчикам нас спасать. В кои-то веки тоже сделаем что-то полезное, пока они шатаются там не пойми где по своим опасным делам, в которые нас не посвящают.

* * *

Нет, сначала старуха ещё артачилась. И не хотела отвечать на наши вопросы.

Но потом мы попросили Бьёрна и Мэлвина привести своих котят — единственных представителей этой славной кошачьей породы, которых Арн не забрал с собой в поход.

Но это для нас они были славными котятами. В здоровенных как плошки, насмерть перепуганных глазах повитухи они были те, кто на самом деле. Кого мы отвыкли видеть в животных, с которыми росли с детства, бок о бок.

Снежные барсы Таарна. Величественные, огромные, опасные.

Даже в таком возрасте размером с хорошего телёнка. И клыки у каждого такие, что перекусят руку взрослому человеку, будто сухую веточку.

В общем, мы как следует вдохновили её на откровения.

— За что ты так не любишь моего мужа? — задала самый главный вопрос Мэй.

Я тоже не могла этого понять. С тех пор, как мой брат принял это бремя после смерти нашего отца, с тех пор, как стал «Вождём вождей» Таарна, у него не было ни дня покоя. Всё, ради чего он жил — это благо своего народа.

— Его многие не любят, — прошипела старуха. — Разуй уже глаза, чужестранка!

Это «чужестранка» она выплюнула с такой ненавистью, что мне захотелось извиниться перед Мэй. Она уже столько лет живёт в нашей стране, подарила Таарну троих чудесных сыновей, будущих воинов и защитников, но кажется, кто-то до сих пор не может простить ей акцент и непривычный цвет глаз. Интересно, как часто она чувствовала здесь себя чужой? Ведь она бросила всю свою прошлую жизнь и без колебаний променяла её на моего брата.

Наверное, ей неприятно сейчас, когда вот так в глаза ей заявляют, что она здесь чужая и своей никогда не станет.

С тревогой оглядываюсь на невестку — но Мэй, которая снаружи казалась всегда такой нежной и кроткой, внутри скрывает стальной стержень, она не раз это доказывала. Вот и сейчас даже бровью не повела.

— И за что же его не любят? — продолжила она методично выпытывать информацию, плавно укачивая сына на сгибе локтя.

Старуха замолчала и смотрела упёрто исподлобья.

Я заставила ножик совершить несколько неловких кульбитов в воздухе над её головой. В процессе пару раз чуть не уронила, правда. Но подопытной не обязательно знать, что это вышло случайно, потому что я еще не особенно контролировала непривычную магию.

Бабка вжала голову в плечи и глубже зарылась в спасительный кокон.

— За… за много что! Он… многие в деревне против его вечных идиотских нововведений! И не только в нашей деревне, повсюду в Таарне ропщут! Негоже так непочтительно относиться к священной старине!

Вот теперь я, кажется, начинала понимать.

Дело было не только в жене-чужестранке.

Арн был одним из немногих, кто побывал в Империи и вернулся оттуда без шор на глазах. Кто смог непредвзято посмотреть на иную культуру и иной народ. Переступить через разделявшие нас войны и кровь. Увидеть, что на самом деле не так уж сильно мы различаемся.

Их с Мэй любовь стала лишь следствием этого. Ниточкой, которая сначала соединила два любящих сердца — а потом стала прочной верёвкой, неразрывно связавшей судьбы наших двух народов, когда Арн решил сделать всё, чтобы между нами установился нерушимый мир.

Кажется, не всем в Таарне это было по душе.

Как и то, с какой решительностью мой брат боролся со старыми, отжившими своё традициями. Такими, как поединки за невест, при которых девушка становилась всего лишь трофеем победителя. Такими, как… запрет для друидов любить и заводить семью.

Такими, как ненавидеть Империю и считать её жителей исчадиями ада.

— Твой брат — никчёмный вождь, друидка! — зашипела старуха. — Мы были так близки к победе над проклятой Империей! А он остановил войну в шаге от неё! Не дал праведной каре небес обрушится на головы этим чудовищам!

— Они — не чудовища! — вырвалось у меня невольно.

Вспышками в памяти — образы и эмоции. Серебристый взгляд, ленивая улыбка, кошачья грация… прыжок через окровавленные стёкла чтобы спасти детей чужого тебе народа…

— Что ты понимаешь, дитя! — снисходительно протянула старуха, глядя на меня, как на душевнобольную. — От рук этих извергов у меня погибла вся семья! Муж! Двое сыновей! Разве ты, нерожавшая, можешь понять боль женщины, которая подарила жизнь, растила своих детей, чувствовала их радость и грусть, как свои, будто твои дети — это части твоего собственного тела… а потом их у тебя просто забрали⁈ И даже могилы не осталось, на которую можно было прийти?.. Одно только бескрайнее поле, на котором пали наши светлые мальчики, и мальчики твоей соседки, и твоей подруги, и в соседней деревне, и в другой, и половине из этих ребят ты помогала появиться на свет собственными руками, а теперь им не суждено никогда зачать собственных сыновей… нет, нет им прощенья! Пусть Империя горит в пекле!.