Я слышу – будто через стену глухо, потому что даже слух меня, кажется, предаёт – как рычит на него отец.

- Куда, идиот?!

- Убер-р-ри руки… она моя!

- Совсем помешался уже на этой девке?!

- Моя! Теперь можно!

- Не видишь, тупица, у неё браслет?

- И что? Ты видишь где-нибудь второй?..

- Законы…

- Пошли к дьяволу твои законы! Я её хочу.

Идёт ко мне. Я знаю, я чувствую волну бешенства и тёмного вожделения, которая уже скоро накроет меня с головой и потопит.

Ну, вот и всё…

…Звериное рычание, от которого кровь стынет в жилах.

Испуганные вопли и визги.

Снова наступает тишина.

Моей ноги касается что-то большое и пушистое.

Убираю дрожащие пальцы от заплаканного лица.

У моих ног разлёгся огромный зверь. Зевает во всю свою клыкастую пасть. С таким равнодушным видом, будто не касается его вся суматоха вокруг, и то, как побелели лица людей, и то, как схватились за секиры Охотники.

А потом я растерянно смотрю, как из мрака снова выходит человек в чёрном, будто сотканный из ночи. Лишь белеет суровое лицо, глаза на котором – два тёмных провала – смотрят на меня жёстко и безжалостно.

Кот радостно вскакивает при виде хозяина, идёт к нему тереться, но тот его не замечает.

Чужак… мой муж медленно подходит ближе и останавливается передо мной.

Потемневший взгляд скользит бесстрастно по моему лицу, с которого ручьями текут слёзы, я не могу их остановить. Судорожно отираю, пытаюсь давить всхлипы. Получается плохо.

Молчит, изучает.

- Я забыл тебя спросить.

Вскидывает руку с браслетом. Сжатые до побелевших костяшек пальцы.

- Почему?

Жалко всхлипываю, вытирая ресницы.

- Потому что… - горло сжимает спазм, я не могу вымолвить ни слова. С трудом размыкаю пересохшие губы, и совсем не слышно договариваю то, что рвётся откуда-то из самой глубины, жестокой правдой. – Потому что… ты мне нужен.

Снова прячу лицо в ладонях. Чтобы не видел моих глупых слёз. Что ему мои слёзы… Только вздрагивают плечи, я не могу унять эту предательскую дрожь.

Ничего не отвечает.

Слышу длинный выдох.

А потом моё сердце пропускает удар. Когда земля уходит из-под ног.

Он подхватывает меня на руки и крепко прижимает к себе. И куда-то несёт.

- Эй, ты! Стой! – рычит Ципион. – Ты что… ты что же, принимаешь её?..

Останавливается. У меня душа уходит в пятки, пока жду, что ответит.

Убираю ладони, впервые отваживаюсь посмотреть наверх.

Непроницаемое лицо, твёрдая линия губ.

- А это похоже на что-то другое? – цедит высокомерно.

И не глядя ни на кого, уносит меня прочь. Оставляя позади и деревенскую площадь с толпой возбуждённого народа, и Праздник женихов, который ещё в самом разгаре… и моё прошлое. Которое, теперь я знаю, совершенно точно ко мне больше не вернётся.

***

Скоро последние отзвуки людских голосов скрывает плотная ночная тьма. Луна спряталась за тучами, почти ничего не видно.

Под его ногами хрустят камушки, когда уносит меня по дороге быстрым шагом всё дальше и дальше.

Я притихла, как перепуганный зверёк. Жмусь к его груди, подложив ладони под щёку. Привыкаю к суровой колкости чёрной ткани под пальцами, звуку чужого дыхания, ощущению рук на теле, к странному и будоражащему запаху мужской кожи так близко. Тихо как мышка лежу в его руках, пока тащит меня куда-то в ночь.

За нами, ступая неслышно кошачьими лапами и отражая луну серебристым зрачком, следует огромный кот.

Вскидываю взгляд.

Мой муж на меня не смотрит, только вперёд. Трепещут от гнева крылья аристократического носа.

Жёсткий голос над ухом.

- Поговорим в более спокойном месте. Где твой дом? Показывай.

<p>Глава 7</p>

Глава 7

Мне было не очень трудно показывать дорогу. Просто попросила его идти на самый дальний край деревни. К тому дому, что на отшибе. Когда все остальные дома уже закончатся, вот там и будет мой.

Он посмотрел как-то странно, когда это объясняла.

- И… можете, наверное, меня уже поставить… - неуверенно добавила я.

- Нет уж! – фыркнул чужак… муж. – Мне на сегодня сюрпризов хватит. Как-то спокойней себя чувствую, знаешь ли, когда могу контролировать ситуацию.

И крепче сжал руки.

Я умолкла и больше не спорила. Только старалась не шевелиться и почти не дышать.

Слёзы высохли. В держащих меня руках было тепло и непривычно спокойно. Он хоть и злился ужасно… вот только нёс бережно. И вскоре умерил шаг, больше не спешил. Шёл размеренно, о чём-то сосредоточенно думал, глядя в ночную тьму.

Ощущать на запястье браслет тоже было непривычно. Понимать, что мне эту штуку теперь на себе до конца жизни таскать – тем более. Эта мысль немного пугала… и почему-то будоражила.

Наконец, мой домишко показался из-за поворота. Знакомое очертание скособоченной крыши на фоне ночного неба заставило вдруг смутиться. Это я привыкла. А гостю моему, наверное, брезгливо будет даже заходить.

- Здесь?

Я кивнула.

Сердце билось почему-то быстрее и быстрее.

Ногой отпихнул дощатую скрипучую калитку. Я не запирала её, потому что красть было нечего.

Внёс меня за плетёную ограду и только тогда поставил на ноги. У меня с непривычки закружилась голова и захотелось за что-нибудь ухватиться. Или за кого-нибудь. Я мужественно подавила в себе этот порыв.