Читаем Невидимый муж полностью

Чашу из её рук не берёт и даже не смотрит больше, возвращаясь к прерванной беседе.

Она ещё пару мгновений словно зависает с чашей в руках. Как будто не может поверить, что ей – ей! – хоть кто-то хоть в чём-то посмел отказать. А потом, фыркнув, разворачивается резко и уходит прочь из круга света. Отец ловит её за локоть и приказывает вернуться в толпу невест. Ей сегодня ещё выбирать. Последний праздник, как и у меня. Она не имеет права сегодня уйти без мужа.

Вот только тот, кого она так хотела заарканить, не попался в сети. Мне кажется, это впервые в её жизни, чтоб кто-то избежал её чар. Я вижу, как её красивое лицо темнеет от злости.

И как, снисходительно похлопав старшую сестру по плечу, из её пальцев отбирает чашу младшая, Катрина.

Сколько я помню, у них всегда было негласное соперничество. Младшая дочь Первого охотника стремилась обогнать старшую в яркости нарядов, блеске монист… в количестве поклонников и разбитых сердец. Вот и сейчас, прежде чем выйти в круг света, очерченный кострами, она… дёргает ниже вырез своей рубахи. И чуть распускает стягивающую его тесьму.

Плывёт через всю площадку, будто лебедь по озеру. Как будто исполняет колдовской танец. На такую невозможно не засмотреться. В такую невозможно не влюбиться.

Она склоняется перед гостем в поклоне.

И я могу представить, какой шикарный вид открывается перед ним, если даже сидящие рядом старейшины едва из сапог не выпрыгивают и выглядят так, будто мечтали бы сейчас скинуть годков по тридцать-сорок.

Протягивает чашу моему чужаку. И с игривой улыбкой в голосе обращается к нему так звонко, что слышно даже на моей стороне:

- Добро пожаловать, господин! Не хотели бы вы остаться в нашей деревне подольше? Мы здесь… очень дружелюбны к гостям. Тем более, таким симпатичным…

Он замолкает и медленно, пристальным взглядом с прищуром окидывает всю её фигуру, снизу доверху…

У меня темнеет перед глазами и перестаёт хватать воздуха в груди.

Катрина, воодушевлённая тем, что не отказывается от чаши сразу, решает развить успех. И грациозным движением склоняется к гостю. Кладёт ему руку на плечо. Шепчет что-то на ухо.

Мне хочется отвернуться. Мне хочется перестать смотреть на то, что с каждой минутой словно проворачивает нож у меня в сердце. Но почему-то не могу.

Своим выставленным на обозрение бюстом Катрина чуть ли не ложится на него.

А он не отталкивает.

Только роняет сдержанно несколько слов.

И Катрина вдруг резко выпрямляется. Отшатывается от него, словно ошпаренная.

Выплескивает брагу из чаши в костёр. Огонь, ярко вспыхнув, отвечает ворохом искр до небес на это подношение. Отшвыривает сосуд под ноги. И уходит быстрым шагом прочь.

Её красивое лицо перекошено от гнева. Она судорожно тянет вверх вырез рубашки.

Подруги пытаются остановить, но она выдергивает руку.

- Никогда! Никогда меня ещё так не унижали! – рычит Катрина.

И покидает площадь совсем, растворяется в вечерней тьме.

У неё ещё два праздника есть, чтобы наверстать упущенное.

Которых нет у меня.

В толпе невест приуныли. Если уж дочерям Первого охотника отказали… кажется, девушки начали понимать, что тут никому не светит, и чужак просто не настроен на романтический лад.

Но праздник продолжается, песня вьётся, барабаны тихо рокочут… и вряд ли их нерешительность продлится долго. Ведь каждая втайне считает, что именно она достойна стать героиней сказки. Что именно её выберет загадочный незнакомец, от которого за версту веет силой и властью. А ещё богатством. Убийственное сочетание, которое заставляет глаза девушек сверкать ярче. Они лишь переглядываются между собой и ждут, кто решится следующей. Кажется, подталкивают вперёд хихикающую Лерику.

Гость и не догадывается, какие нешуточные страсти кипят вокруг его персоны, невозмутимо продолжает прерванную беседу… Я понимаю со всей очевидностью, что ни Сифакс, ни старейшины не торопятся просветить его о сути праздника, о которой он, очевидно, не подозревает – иначе вряд ли был бы так спокоен. Они все тоже его ловят. Среди девчонок на выданье – их дочки и внучки. А породниться с таким человеком для любой семьи почётно.

Вновь этот загадочный Таарн. Слово засело в голове, как заклинание.

Может, если бы я не была изгоем в деревне и больше разговаривала с людьми, тоже бы знала, что такого в клане Ночных стражей. И почему едва услышав, из чьего рода этот гость, все стали вести себя так странно…

Нет, наверное, нельзя было так на него пялиться.

Потому что чужак снова бросает на меня быстрый пристальный взгляд.

И меня будто толкает кто-то в спину.

Я делаю шаг вперёд.

Сама не понимаю, как так получается. Но синий взгляд не отрывается больше ни на мгновение – удивляется, задаёт вопросы без слов. И тянет, тянет к себе. Чтобы получить ответы.

Я делаю ещё один шаг. В круг света. Замёрзшую кожу обжигает жар от костра. Невестам не положена верхняя одежда или плащ во время праздника, потому что товар должен быть лицом. И я давно уже заледенела, стоя на ветру там, куда не доставало тепло.

Меня, наконец, замечают и остальные.