Строитель, Роб, рассказывает, что работа в Олдер-вью продвигается медленно из-за влажности почвы. По его мнению, это безумие: они строят дома в пойме реки. Вокруг одни поля; в прошлом, когда случались наводнения, цыгане просто снимались с места и уезжали. Я интересуюсь, не обнаружились ли во время работ какие-нибудь свидетельства чумных захоронений, но он лишь пожимает плечами: насколько ему известно, нет. Одни черепки да фрагмент кости, принадлежавшей, скорее всего, какому-то животному. Разнообразный мусор. Я объясняю, что привело меня сюда: возможно, в этом месте шесть лет назад пропала молодая женщина. Я подчеркиваю, что ищу не труп, а живого человека. На тот случай, если он что-нибудь услышит. Мой новоиспеченный друг приходит в такое возбуждение, что обещает поспрашивать местных. Я даю ему свою визитку.

С этой версией только одна загвоздка. Если верить Робу, Черную пустошь перепродали примерно лет десять тому назад, задолго до того, как Роза исчезла. Возможно, цыгане все равно использовали ее для стоянки — незаконно, — пока тянулись все бесконечные предварительные изыскания и согласования.

Роб считает, что такое едва ли возможно.

Я надеюсь, что он ошибается.

18

Джей-Джей

Вчера была худшая ночь в моей жизни. Часа в два мы проснулись оттого, что кто-то барабанит в дверь трейлера. Это оказался Иво, голос у него был перепуганный. Кристо не мог дышать. Мы с мамой накинули на себя первую попавшуюся одежду и побежали к нему, и хотя я все время простоял в дверях у них за спиной, мне было понятно, что дело худо. Дыхание у Кристо было частое и неглубокое, как это случается с ним временами, но при этом в груди у него хрипело и булькало. Это было ужасно.

— Его надо в больницу, — сказала мама.

Иво побелел как мел. Он ненавидит больницы. Ну конечно, их никто особенно не любит, но Иво их просто ненавидит. Это что-то вроде фобии. Наверное, слишком натерпелся в детстве, когда болел, а там не могли ему помочь. Но тем не менее он кивнул, потому что было не до споров. Мы все были перепуганы. От шума проснулась ба — о том, чтобы не шуметь, никто не думал — и тоже сказала, что нужно ехать в больницу. Все, как это обычно бывает в критических ситуациях, принялись с деловитым видом хлопотать вокруг Кристо, предлагая шарфы, одеяла и согревающую мазь от кашля. Мне кажется, в таких случаях невольно сосредотачиваешься на всяких мелочах, чтобы не думать о самом страшном, что может случиться… Как будто согревающий бальзам может это предотвратить.

Все мы быстро собрались и поехали; все — это мама, Иво, Кристо и я. Мама пыталась отправить меня досыпать, но я ни за что бы не уснул, и все равно была суббота. К тому же Кристо наверняка захотел бы, чтобы я тоже поехал, если бы он мог сказать об этом. Мы помчались в ближайшую больницу — она расположена в нашем городке, так что на дорогу ушло минут пятнадцать, — и ворвались в отделение скорой помощи. Иво на руках принес Кристо к стойке регистрации, и после непродолжительных переговоров их повели в смотровую, в обход всех тех, кто давным-давно ждал своей очереди. Там были люди с окровавленными лицами, кто-то лежал на стульях, как будто мертвый. В общем, народу было полно. Не знаю, всегда ли в отделениях скорой помощи такая толкучка, но похоже, что всегда: одна медсестра, очень милая, совсем не такая, как та, надутая, что стояла за стойкой регистрации, бросила, пробегая мимо: «Ну, как обычно по субботам».

Мы с мамой присели и стали ждать вместе с остальными; многие из них были пьяны (впрочем, на что еще можно рассчитывать ночью в субботу?). Иво с Кристо были у врача. Некоторые в холле что-то бубнили и бранились, а то и стонали. Я подумал, что стонущий немного преувеличивает, потому что, если бы с ним и в самом деле было худо, его увезли бы и осмотрели, а не оставили торчать в зале ожидания несколько часов. Еще один мужчина громко орал, обзывая медсестер непечатными словами. Но те не обращали на него никакого внимания, и я решил, что он, наверное, немного не в себе и не соображает, что несет. Мимо прошла та самая милая медсестра и сказала ему: «Денис, мы посмотрим вас, когда сможем», из чего я сделал вывод, что она его знает. Может быть, он заявляется сюда каждую субботу. Я принялся оглядываться по сторонам и вдруг поймал на себе его пристальный взгляд. Вид у него был ужасный: белок одного глаза покраснел, под носом запеклась кровь. Прямо хоть в фильме ужасов снимай. «Бродяга из ада». Я отвернулся, словно не заметил ни его кошмарного глаза, ни разящего запаха мочи. Не хватало только, чтобы он разорался на меня или еще что-нибудь похуже.