Думаю, придется нам смириться с тем, что на этот раз никакого чуда не будет. Нужно взглянуть правде в глаза: вся эта дурацкая поездка оказалась бесполезной. И что теперь?

15

Рэй

Клочок бумаги с номером Луэллы погребен под грудой макулатуры у телефона вот уже пару-тройку дней. Я знаю, что он там, и все равно несколько долгих минут неподвижно сижу, прежде чем начать набирать цифры.

Но, к моему удивлению, трубку снимают почти сразу. Голос Луэллы кажется более спокойным, в нем куда меньше готовности обороняться.

— Привет. Это Рэй Лавелл.

Молчание.

— А-а.

Готовность обороняться возвращается с подкреплением.

— Прошу прощения, что вынужден снова вас потревожить, но не могли бы вы ответить еще на несколько вопросов?

— Мне нужно уходить. Что у вас там?

— Ну, может, нам где-нибудь встретиться? В любое удобное для вас время. Я могу приехать к вам, если хотите.

— Вы виделись с моим братом?

— Да.

Больше я ничего не говорю. Надеюсь, в ней осталась хотя бы крупица любопытства.

— Я буду проезжать через Уимблдон. На Бродвее есть один паб, «Грин мэн». Неподалеку от театра. Я могу встретиться с вами там в девять. У меня будет полчаса. Это все.

— Большое вам спасибо, мисс Янко. Спасибо, что уделили мне время. Я обязательно подъеду.

Откровенно говоря, я не знаю, что она может мне рассказать. Я не уверен даже, о чем собираюсь ее спрашивать. Возможно, лучше мне было бросить силы на наблюдение за стоянкой в Гэмпшире, хотя в условиях полного отсутствия поблизости каких бы то ни было зданий и машин подобное наблюдение превращается в крайне сложную задачу. Приходится, как идиоту, прыгать по кустам с биноклем. Такое всегда приятнее отложить на завтра.

На этот раз она ожидает меня. Я пришел вовремя, но она уже сидит за угловым столиком с сигаретой в руке. Наряд на ней более будничный: джинсы и длинный мешковатый свитер, в котором она выглядит еще более миниатюрной. Впрочем, высокие каблуки и помада никуда не делись; такое впечатление, что без них она из дому не выходит.

— Мисс Янко, спасибо, что согласились со мной встретиться. Позвольте мне что-нибудь вам заказать.

— Обычный чай, пожалуйста. И зовите меня Лулу. А то у меня такое чувство, будто вы обращаетесь к кому-то другому.

— Лулу. Понял.

Я заказываю чай для нее и полпинты пива для себя. Сегодня злоупотреблять выпивкой не стоит.

— Ну и как вам мой братец?

— Я не догадывался, что он в инвалидной коляске.

Она ничего не говорит на это и отпивает из чашки.

— Должно быть, это очень нелегко, когда кочуешь, — продолжаю я.

— За ним присматривает родня.

— И все-таки…

— Удалось вам разузнать что-нибудь про Розу? — спрашивает она.

— Не слишком много. Я собирался повидаться с Иво, но Тене не хочет, чтобы я с ним говорил. Сказал, это его расстроит. Где сейчас Иво?

— С Тене. Во всяком случае, раньше они всегда ездили вместе.

— Мне сказали, он сейчас на Болотах.

Она пожимает плечами; порывистость этого движения напоминает мне Тене, хотя внешне у них нет ничего общего.

— Может, и так, — не спорит она.

— А вы не знаете?

— Я же вам сказала, у нас не слишком много общего. Я не видела их уже… года три.

— Но вы говорили с Тене?

— Конечно. Он ведь мой брат.

— Ну да. Вашу сестру я тоже видел. И у меня… у меня сложилось впечатление, что Иво там. Зачем им с Тене скрывать его?

Лулу хмурится:

— Вы думаете, они говорят неправду?

— Я думаю, они пытаются его защитить. Но почему?

— Как он и сказал, подозреваю, он до сих пор переживает из-за этой истории. А если он ничего не знает…

— Люди обычно знают больше, чем кажется им самим.

— Поэтому вы спрашиваете меня, где сейчас мой племянник? Хотя я уже сказала вам, что не знаю?

Я улыбаюсь, признавая ее правоту:

— Наверное. И потом, у вас есть телефон.

Она цокает языком, улыбается и возводит глаза к потолку.

Мы что, флиртуем?

— Роза свалила давным-давно. Чихать она на них хотела. Так почему они должны относиться к ней как-то по-другому? Или к тем, кто хочет разузнать про нее?

Я отхлебываю из своей кружки и обнаруживаю, что она почти опустела. Чай Лулу по-прежнему дымится на столе.

— Так почему вы… не видитесь со своими родственниками?

Лулу вздыхает:

— Он вам понравился?

— Тене? Я… он довольно обаятельный человек.

Но, пожалуй, она права: он мне действительно понравился.

— Угу, обаятельный…

Она произносит это как ругательство.

— …Вы ведь не кричите на каждом углу о том, что вы цыган? Вот и я не кричу. А Тене именно так себя и ведет. Играет свою выдающуюся роль. Но на самом деле это вовсе не игра. Когда он о чем-нибудь думает, на первый план выходит цыганство, а все остальное остается на втором.

Она качает головой, избегая смотреть мне в глаза.

— А я на этом никогда не зацикливалась. Сколько можно так жить? Вечно разглагольствовать о старых добрых временах и «чистой черной крови»? Можно подумать, она когда-нибудь существовала.

Опять «чистая черная кровь».

— Этот вопрос так сильно волнует Тене? — спрашиваю я.

— Да. Не только кровь. Культура, жизненный уклад, понимаете? Возможность не селиться в домах и… не исчезнуть.

— Как это сделал я.

— И я. Я предательница.

— Предательница? Не слишком ли сильно сказано?