Читаем Невидимки полностью

— Вам всем, должно быть, приходится очень нелегко, — сочувствую я.

— Да. Но мы должны следовать примеру нашего Господа. У каждого свой крест, и нести его надо, не жалуясь. А не сбегать от него.

— Как Роза?

— Некоторым недостает силы.

— Вы можете восстановить последовательность событий? Когда именно она сбежала? Сколько тогда было малышу?

Он качает головой и театрально вздыхает.

— Вы оказали бы мне неоценимую помощь. К примеру, где вы тогда стояли? Где-то в этих краях?

— Пожалуй… пожалуй, это была зима. Было холодно. Отличное было место для стоянки — Черная пустошь, пока ее не продали. Да, там все это и случилось, под Севитоном.

Я киваю; про Черную пустошь мне неизвестно, но раньше на общественных землях были сотни стоянок, да и фермеры из тех, что потерпимее, позволяли останавливаться в своих угодьях. За последние лет двадцать-тридцать большей их частью завладели застройщики, а муниципалитеты под давлением местных жителей перестали разрешать цыганам становиться табором.

— Когда у вашего внука день рождения?

— Двадцать пятого октября. Когда она ушла, ему было всего несколько месяцев от роду. Четыре или пять, примерно так.

— К тому моменту уже было ясно, что он болен?

— Да. Еще как. Он чуть не умер. Даже в больницу пришлось везти.

— Это случилось задолго до того, как она ушла?

— За пару месяцев… может, меньше. Не помню точно.

Я сделал пометку в блокноте.

— Перед тем как она сбежала, не произошло ничего такого? С мужем они не ссорились?

— Этого я вам не скажу. Я знаю только, что однажды утром ее не оказалось. Взяла и ушла, бросила Кристо и всех нас.

— Кристо — это ваш внук? Она взяла с собой много одежды? Личных вещей?

— Ну, какую-то одежду взяла. Голышом-то далеко не уйдешь.

Он начинает хохотать, как будто одно упоминание о наготе — ужасная непристойность.

— Когда человек берет с собой много вещей — одежду, деньги, какие-то личные принадлежности, — обычно это указывает на то, что все было спланировано заранее.

— Она забрала почти все, что у нее было… ну да, она это планировала.

Я разминаю затекшие от письма пальцы.

— Вы не помните имен ее друзей, знакомых?

— Честно не помню, — пожимает плечами Тене. — Время от времени она брала машину и куда-то уезжала, но куда, я не знаю. Вряд ли она с кем-то встречалась.

— Роза ведь была настоящей цыганкой? Чистокровной?

— Да.

— У меня сложилось впечатление, что она была девушкой застенчивой. По словам ее родных, у нее было мало друзей… Вот я и задумался — где она могла познакомиться с горджио?

— Не представляю, мистер Лавелл. Но после того как мы узнали про Кристо, она как раз и стала куда-то ездить, да, именно тогда. Не могла справиться с этим. Должно быть, тогда кого-то и встретила.

— Но вы считали, что она сбежала с горджио, не с цыганом? Так сказала ваша сестра. Почему вы так решили?

Тене вдруг наклоняется ко мне, а его рука, лежащая на столе, сжимается в кулак; это первый признак агрессии, который он выказал за время нашего разговора.

— Будь он цыганом, мы бы об этом знали. Дошли бы слухи. Уж вы-то понимаете. Но мы ничего не слышали, так что…

Он откидывается назад и осушает свой стакан, давая понять, что разговор окончен.

— Вы очень мне помогли, мистер Янко, но мне хотелось бы переговорить еще и с Иво. Он сейчас здесь?

Тене качает головой:

— Когда она сбежала, он был просто раздавлен. Остаться одному с крошечным сыном на руках! Его дорогой матушки к тому времени уже не было в живых, земля ей пухом. Как он должен был поступить?

— И как же он поступил?

Глаза Тене снова загораются яростью; передо мной лев, расправляющий когти.

— Как и подобает мужчине; он стал этому малышу и отцом и матерью. Растит его в одиночку.

— Он больше не женился?

— Ему нелегко приходится. С больным-то ребенком. Иво делает для него все. В Кристо — вся его жизнь.

Я сочувственно киваю:

— Они живут здесь вместе с вами?

— Того, что он пережил, и врагу не пожелаешь. Ему нечего вам рассказать. Роза сбежала, пока они с малышом спали. Он все ждал, что она придет. Нет ничего хуже неопределенности. Хоть бы записку оставила, что больше к ним не вернется, все лучше было бы. Он, по крайней мере, не ждал бы ее столько месяцев… лет. Чуть умом не тронулся. Не хватало мне только, чтобы он помешался, если вы сейчас снова все это разбередите. У бедного мальчонки, кроме него, и так никого нет.

— Я понимаю. Но он все еще ее муж. Вам не кажется странным, что с тех пор она не дала о себе знать даже своим родным?

— Мне бы на ее месте тоже было стыдно показываться им на глаза, — раздраженно фыркает Тене.

— А вдруг она не смогла вернуться, потому что с ней что-то случилось?

Он смотрит на меня с пораженным видом.

— Не смогла вернуться?

— Такое ведь возможно?

— Вы хотите сказать, что ее могли… похитить?

— Необязательно похитить. Случиться могло что угодно. Если удастся выяснить, что произошло на самом деле, это может принести всем… некоторое облегчение.

Тене снова фыркает:

— Мой старик-отец любил говорить: «Не буди лиха, пока оно тихо». И я не раз убеждался в том, что это очень мудрый совет.