На пути к выходу я заметила фотографию Фионы, сделанную, когда ей было лет двадцать. Ее волосы были уложены в пучок, а несколько прядей волнами спадали на плечи. Она была с той застывшей позе, которая так характерна для старых фотографий — но мне нравилось, что уголки ее губ чуть приподняты, а рука грациозно лежит на спинке стула рядом с ней.

Я подошла ближе. Мама увидела это и дала мне указания.

— Не могла бы ты поправить эти две рамочки, пожалуйста? По какой-то причине, они всегда стоят неровно.

Я протянула руку, чтобы поправить две косо стоящие рамки. В них были стихотворения. «Другое когда» и «То, чего никогда не было». Фрагменты, которые побудили меня начать это путешествие. Лихорадочные видения Фионы о пути к лучшему миру. Указания для кого-то, кто придет после нее. Для меня. Но когда я посмотрела на эти слова еще раз, то подумала, не только для меня. Она написала: «Двое танцуют в лабиринте». Может она каким-то образом увидела, как я танцую с Джексоном в золотом платье в том, другом времени? «Рука, которая тянет нас вперед». — Фиона наверное знала, что нас будет двое.

Я поставила стихотворения параллельно друг другу и перпендикулярно к полу. Я поняла еще кое-что, что я должна была увидеть раньше. «Фиона» принесла «Другое когда» с собой, из другого времени. Каким-то образом оно попало сюда. Она проникла в видение и забрала его.

Доказательство для Джексона, что те, кем мы являемся, путешествуем из времени во время. Разные, но в тоже время одинаковые.

* * *

Вход в парикмахерскую был в лобби отеля, но находился ниже уровня улицы. Когда-то это был бар для джентльменов — внутри все было из красного дерева, покрыто бархатом и украшено латунью. Я подумала, что здесь Фиона чувствовала бы себя как дома, в окружении поклонников и сигаретного тумана.

Кабинки переделали в индивидуальные места, где стилисты трудились над волосами, ногтями и тем, что еще вам было нужно. За двойными дверями, которые раньше вели в кухню, теперь находилось спа. Нас с мамой посадили в смежные кабинки, представили дамам, которые будут следить за нашим преобразованием и поинтересовались результатом, который мы хотим получить. Для меня: потерять половину волос, пожалуйста, красные губы, но в основном нейтральный макияж, скрыть мешки под глазами и не заморачиваться с маникюром и воском. Стилист — Изабель — предложила подровнять брови, но если все пойдет согласно плану, то в любом случае, завтра об этом мне не нужно будет волноваться.

— Я их отращиваю, — безразлично ответила я.

Изабель работала быстро, аккуратно и со знанием дела. Я оценила конечный результат, посмотрев в мягко освещенное зеркало напротив меня. Вы едва ли смогли бы сказать, что я почти не спала два дня. Волосы были аккуратно завиты и скреплены булавками. Она закрепила в волосах сверкающую белую камелию, которую определенно заказала для своей клиентки — «южной красавицы». У меня не хватило смелости сказать ей, что на самом деле я не была рождена на Юге.

Мама выглядела бесподобно, как всегда. Ее волосы были собраны в свободный узел с выбивающимися прядками, которые естественно спускались с ее шиньона, чтобы подчеркнуть высокие скулы. Раскосые глаза были оттенены тенями цвета меди, а карие глаза просто сияли. Иногда она была настолько прелестной, что мне хотелось встать на цыпочки и поцеловать ее в лоб.

— Ты выглядишь красиво, мам. Очень красиво.

Она покраснела.

— Это так мило. Спасибо тебе.

— Я люблю тебя, мам.

Это был один из тех трепетных моментов, которые навсегда останутся со мной. Я надеюсь.

Глава 30

Мы воспользовались лифтом, чтобы подняться наверх и переодеться. Мама надела платье из зеленого шелка с изумрудами Дома Эмбер, на папе был черный смокинг с белой бабочкой.

— Ты похож на шпиона, пап, — сказала я. Он хмыкнул, но выглядел довольным.

Мое платье от Марсден лежало на кровати вместе с новенькой парой подходящих туфель. Еще там было ожерелье в форме снежинки, которое мне подарил Ричард. Я даже не подумала о том, чтобы взять с собой какие-нибудь украшения; видимо мама подумала об этом вместо меня.

Когда мы снова спустились вниз, Большой банкетный зал в гостинице сверкал в огнях. В углу играл пианист, а люди бродили по залу. Между ними сновали официанты с подносами с закусками и бокалами шампанского.

Мы встали в очередь вместе с остальными людьми чтобы сдать нашу верхнюю одежду. Я даже представить себе не могла, какое безумие будет твориться, когда вся толпа одновременно будет забирать одежду, чтобы идти на открытие выставки.

Очередь двигалась вперед. И тут впереди, между плечами тех, кто стоял передо мной, я увидела бальную залу.