Читаем Невиданное полностью

Я рассказала Джексону все, что я видела о Дейрдре, Капитане и Нанге, но ничто из увиденного мной не давало нам ключ к пониманию причины столь масштабных перемен или где именно мы должны вмешаться. Дом замолчал именно тогда, когда мне нужно было увидеть больше. Но было такое чувство, что монетка сможет дать нам некоторые ответы.

— Пистолет, скорее всего, уже в Нью-Йорке, — сказала я. Мы не сможем получить монету, пока его не пришлют назад.

— Нет, — сказал Джексон, — Мы не можем ждать. Она нужна нам здесь к первому числу.

— К первому числу? — переспросила я. — А что, теперь у нас есть лимит по времени?

Джексон кивнул.

— Я видел это.

— И каким образом мы должны заполучить эту монету до Нового Года?

— Мы должны выкрасть ее с выставки.

Я начала смеяться. Затем я увидела, что он говорил это на полном серьезе.

— Да ладно, — сказала я. — Может быть, я могу просто попросить маму, можем ли мы ее одолжить.

— И как же пройдет этот разговор? — спросил он у меня.

А как еще она может пройти? Могу ли я просто попросить у мамы позволения уйти с семейной реликвией Клер Хэтэуей?

— Хм, она нужна дому, мам. Джексон попросил меня взять ее.

А что если я поговорю с папой? Или спрошу у Клер?

Я просто сидела, качая головой. Любой из этих разговоров будет безумным, но красть монету из Нью-Йоркского музея Метрополитен? Это было еще безумнее.

— Сара, — сказал он мне, — мы можем украсть ее. Мы крали ее. Я видел это прошлой ночью.

— Ты это видел?

Он кивнул.

— На тебе было длинное красное платье.

Марсден. Платье, которое я ему не показывала и даже не описывала. Я задумалась над этим видением: Джексон видел, как мы крадем счастливую монетку Добсона из музея Метрополитен. С успехом. А это значит — действительно ли? — что это может быть сделано. Что в свою очередь значит, что мы сделали все, что нужно, чтобы сделать это возможным. Начиная с этого момента. Ведь так?

Это было слишком страшно, чтобы даже просто думать над этим. Вся идея в целом вызывала у меня пронзительное беспокойство, которое скручивало мой желудок и приводило в беспорядок мои мысли. Я не была готова ни к чему из этого.

Затем я подумала о последствиях изменения времени в прошлый раз. Японская Империя. Тысячелетний Рейх. Продолжающиеся рабство в двадцатом веке.

Я была Пандорой, подумала я. Все, что от меня требовалось, это вернуть все плохое назад в коробку.

Из меня вырвался звук, полу вздох, полу стон. Я тряхнула головой. Меня тошнило.

— Расскажи мне, — сказала я, — что мы должны сделать.

* * *

У нас был только один день, чтобы разобраться, как проникнуть в музей, в котором не был ни один из нас, в городе, который никто из нас не видел, чтобы украсть объект, точное предназначение которого было нам неизвестно. Но дальнейшее планирование пришлось отложить. Джексону нужно было домой, чтобы позаботиться о Розе.

— Я вернусь так скоро, как только смогу, — пообещал он.

Я решила прогуляться в Северну. Я не хотела нарваться на разговор со своими родителями. Я нуждалась в холодном свежем воздухе и физической активности, чтобы прочистить голову. Мне хотелось увидеть, как выглядит Метрополитен. Я направилась в публичную библиотеку.

Моя дорога проходила мимо магазина хозтоваров и вверх по улице к Дворцу Кино. Через два магазина вниз женщина, одетая в темно-зеленое бархатное пальто пыталась оттереть граффити, нарисованное на витрине.

Она заметила мой взгляд. Закатила глаза.

— Фундаменталисты. Или, может быть Конфедерация Нацистов. Их становится слишком много.

— Простите?

— Исход двадцать два восемнадцать, — сказала она. — «Ворожеи не оставляй в живых». Вся ирония в том, что я католичка.

И тут я заметила название магазина: Новый Рассвет Метафизический книжный магазин.

— Люди никак не могут стерпеть, если кто-то видит вещи, которые не могут видеть другие. — Она вернулась к своему занятию; в основном она говорила сама с собой. Но затем она снова посмотрела на меня, откидывая волосы с глаз. — Мы с вами знакомы? — Она уставилась на меня, как будто у нее были трудности с фокусированием.

— Я не… — я покачала головой. — Нет.

Но у меня было чувство, воспоминание о ночном небе, наполненном тысячей плавающих огней.

Женщина, взяв мою руку, подняла ее. От неожиданного контакта я замерла.

— Позволите? — спросила она. Я кивнула, она распрямила мою ладонь. — Что значит эта отметка на твоей руке?

Я поискала какое-то пятнышко или краску, но она указывала на две крошечные красные точки, которые находились в центре моей ладони всю мою жизнь.

— Ах. Это. Просто какие-то отметины, еще с рождения. У меня всегда они были.

На мгновение она озадаченно смотрела на них.

— Они делят твою линию жизни на три части. — А затем, — Могу я прочитать твои карты?

Таро, подумала я. Внезапно она стала озабоченной, как будто допустила промах.

— Я надеюсь, я не обидела тебя? — спросила она.

— Нет. Я… — как бы это сказать вежливее… — у меня нет денег при себе, так что…

— Это бесплатно.

Я знала эту женщину. Я помнила ее по невероятной вечеринке на день рождения — моей вечеринке. В другом времени. В мире Первой Сары.

Она надавила.