Читаем Невиданное полностью

— Капитаны ведут тщательные записи, ты же знаешь. Джозеф Фостер вел записи всю свою жизнь, на море и на земле. Все его дневники идентичны этому. — Я увидела переплетенный в кожу том, на его странице было видно выцветший золотой текст. Кроме дневника там лежал древний пистолет.

— Пистолет также принадлежал Капитану Фостеру, — сказала Клер. — Необычное изделие, потому что он двуствольный. Это был первый пистолет, которым владела Камилла, с которого начался ее интерес к оружию. Но даже после того, как она стала известным стрелком, она никогда не стреляла из этого пистолета. Она хранила его лишь потому, что его оставил Капитан, и там была всего лишь одна пуля. — Она улыбнулась. — Ты знала, что он тоже будет частью выставки? Потому что, в конце концов, Камилла тоже была частью Дома Эмбер.

Пистолет был невероятно элегантным — золотисто-красное дерево с инкрустацией из потускневшего серебра, с извилистыми линиями, за исключением единственного круга в центре рукоятки. Я уставилась на него, не в состоянии понять смысла всех изгибов, пока до меня не дошло, что это лицо, выгравированное на металле.

— Ты уже заметила монету? — спросила Клер.

— Это древний трюк, — сказал Ричард, — монета с двумя лицами.

— Едва ли можно сказать, что это было трюком, — ответила Клер. — Это была счастливая монетка Капитана.

— Очень счастливая, — сказал Ричард. — Он оставался в живых, а кто-кто другой умирал.

— Откуда вы знаете, что там было два лица?

Клер улыбнулась.

— Я смотрела. — Она склонила голову, выглядя удивленной. — Что-то не так? — спросила она, прикоснувшись к моему запястью. — У тебя появилась гусиная кожа. Кто-то ходит по твоей могиле.

Да, поняла я, что-то не так, но я не могла понять, что именно. Я что-то упускала здесь, что-то, что я должна знать. Я задумалась, кого же убили этим пистолетом.

Я чувствовала, что Клер с любопытством за мной наблюдает, но тут в комнату вошли мои родители, за которыми следовал Роберт. И Клер перенесла на них все свое внимание.

— Мы встретимся в Сент-Джоне на полуночной мессе?

Ее безобидный вопрос оказался для меня еще одним раздражителем. Снова мое будущее планировали без меня, тогда как мне нужно было сделать кое-что другое — что-то важное — то, что я хотела сделать.

— Подождите, — сказала я и тут же пожалела об этом. Все взгляды повернулись ко мне.

— Что такое, дорогая? — Клер услужливо спросила.

— Хм, — пробормотала я, — В Северне сегодня… служба. — Я продолжила. — Ну, вы все время говорите о важности выставки Дома Эмбер…

— И? — подстрекнул меня папа.

— Я подумала, что сегодня мы все могли бы пойти в церковь отца Шепарда, вместо Сент-Джона. У них что-то вроде Рождественской службы памяти в честь тех, кто вел здесь борьбу с неравенством.

— Сара, — сказала моя мама, — думаю, что тебе стоило сначала обсудить эти идеи со мной, прежде чем…

Сенатор оборвал ее.

— Думаю, что это хорошая идея, Сара. — Ричард соглашался с ним, в его глазах светилась одобряющая улыбка.

* * *

Часом позже все мы поднимались по ступенькам маленькой вагончатой церкви.

Когда мы вошли, возникла суматоха. Кажется, все в церкви повернулись и уставились на нас. Джексон тоже повернулся и заметил меня, стоящую рядом с Ричардом.

Я видела вопрос в его взгляде и почти что отрицательно покачала головой, но именно в этот момент Хелен сжала его руку и что-то прошептала на ухо. Я обнаружила, что вкладываю свою руку в руку Ричарда, отчего он повернулся ко мне и улыбнулся. Я стояла, пыталась слушать и одновременно пыталась понять, как человек может испытывать столько эмоций сразу — ревность, благодарность, неловкость, чувство вины, недоумение и смущение. И, кажется, я парочку пропустила.

Спикер вечера поднялась на кафедру.

— Диана Неш, — произнес Ричард с удивлением и уважением. Все знали мисс Неш, которая храбро и неустанно боролась за гражданские права с 1970-х. В учебниках в Астории ее жизни и работе выделили несколько страниц.

Это была невысокая женщина, где-то лет шестидесяти. Ее фотография на сцене показывала ее в тот момент, когда она только начала свою активную жизнь — тоненькая, тонкокостная, с большими серьезными глазами. Для женщины ее голос был глубоким и ровным, сильным. Я перестала думать о Джексоне или Ричарде, оказавшись во власти силы ее слов.

Где-то к концу своей речи, она нашла взглядом Джексона.

— Аддисон Валуа был таким же, как и я, из Новой Англии, но он был глубоко предан своей новой стране и к необходимым переменам. — Я поняла, что она говорит о дедушке Джексона. — Когда я узнала о его смерти, я чуть не прекратила борьбу. Но я знала, что единственный способ почтить его память, память всех мучеников нашего дела, это продолжение борьбы и внедрение перемен.