Читаем Невиданное полностью

Пистолет выплюнул дым и пламя; Ниангу вскрикнула. Я добралась до двери и увидела, как она поднимается назад, по потайной лестнице. Капитан рванулся и схватил ее за ногу. Он рванул, и она заскользила вниз, туда, откуда убегала. Она вытянула руку и царапнула его ногтями по лицу. Он выругался и вытер щеку рукавом, на котором остались следы крови. Она рванулась назад, но он снова бросился на нее. Она схватилась за дверную раму и подтянулась, поджала ноги, затем ударила каблуками Капитана в живот. Он согнулся пополам, задохнулся и выпустил ее, она побежала наверх. Он схватил нож со стола, затем быстро снова набросился за ней.

Я не могла последовать за ней. В моем времени потайная дверь тоже должна быть открыта. Я развернулась и побежала к главной лестнице, дрожа и пытаясь сохранить видение.

Когда я добралась до коридора на втором этаже, потайная панель была открыта. Скамейка рядом с ней была опрокинута; картины висели криво; осколки вазы рассыпались по полу. Я услышала из-за угла крик Капитана.

— Открой дверь, черт тебя подери! Я изобью тебя, дочь, если ты не откроешь ее!

Я повернула за угол и увидела, как капитан пытается плечом выбить дверь в комнату Сары-Луизы. Она держалась. Он занес ногу и ударил как раз под дверной ручкой. Замок вылетел, дверь открылась.

Он ворвался внутрь. Я подбежала к двери, но ничем не могла помочь. Капитан размахивал ножом, и свет отражался от его лезвия.

Сара-Луиза защитила собой Ниангу.

— Не прикасайся к ней, отец.

Капитан оттолкнул дочь, и она ударилась о стену и упала на пол.

Ниангу, крича, ринулась вперед, сжимая в руке хирургическое лезвие. Капитан с легкостью блокировал ее и завернул руку за спину. Она наткнулась на столик у окна, раздался звон разбившегося кувшина, и паучиха Добрая Матушка побежала по полу.

Ниангу отползла от разбитого стекла, сжимая в руке осколок. Она поднялась на ноги, опираясь на стену. Я видела, как ее взгляд метнулся в сторону.

Капитан вытащил свою монетку, счастливую монетку. Он показал ее Ниангу и подбросил ее. Она завертелась, поблескивая на свету, стороны менялись.

Он поймал ее. Посмотрел. Улыбнулся.

— Наконец-то. Пора тебе умереть, ведьма, — радостно проговорил он.

Одним плавным движением Ниангу наклонилась и подняла палку, которая находилась внутри кувшина. Она замахнулась и бросила ее прямо в Капитана. Что-то отлетело от нее и приземлилось на лацкане его пиджака.

Он посмотрел туда. И рассмеялся, показывая зубы.

— Паук? — Затем прихлопнул насекомое ладонью.

Но его смех оборвался, когда он присмотрелся лучше.

— Нет, — выдохнул он, хлопая себя по лацкану, плечу, шее, по лицу. — Помоги мне. Сара, девочка, помоги мне.

Ниангу пробежала мимо него, схватила Сару-Луизу за руку и потянула девочку в коридор. Дверь захлопнулась. Капитан опустился на колени и продолжал отряхиваться. Их было сотни. Даже больше. Они сбегали по его щеке. Ползали по ресницам, заползая в глаза.

Он опустился на колени.

Я могла представить, что он чувствует. Пульсирующая боль превращается в невыносимую. За гранью возможного. Я знала, на что это похоже. Моя рука ныла.

Буря же началась, я не заметила когда. Ураган, свидетельствующий о смене времен, тьма наступала со всех сторон и ветер усиливался.

Я опустила глаза на свои пальцы. Частички меня танцевали как на углях, кружились, поднимались. Они болели, вырывались и сливались в тлеющие облака. Каждая из них несла воспоминание, которое слабело, исчезая из памяти: разгромное поражение колонистов в Нью-Йорке.

Этого никогда не было, подумала я.

Второе Колониальное Восстание в 1832. Победа Нацистской Германии в Нормандии. Разграбление Имперского города в Китае. Разрушение Лондона. Завоевание Австралии.

Всего этого, подумала я, никогда не существовало.

И я была вполне удовлетворена. Часть меня надеялась за маму и папу, Сэмми, Ричарда и его семью — но я не смогла бы это остановить.

Затем я увидела ее, такой, как однажды ее описала Мэгги. Она была наполнена энергией: она была завернута в оранжевые и фиолетовые ткани, сверкала бриллиантовым блеском. Она была старой, очень старой, но я сразу же ее узнала, потому что она выглядела именно той, кем была.

— Мы сделали все правильно, дитя, — сказала мне Нанга. — Она скоро будет.

Кто? — подумала я и скорее почувствовала, чем узнала ответ.