Читаем Невеста Солнца полностью

— На основании точных указаний, которые мы получим… В Перу еще есть власти, есть правительство, есть полиция и войска, которые не боятся жертвовать собой, когда речь идет об общественной безопасности.

Говоря это, он повернулся к четырем присланным солдатам; это и был весь гарнизон, остававшийся в Хорильосе.

Франсуа-Гаспар Озу вполне одобрил план Нативидада. Конечно, лучше всего держаться поодаль и под охраной хотя бы четырех солдат. Кстати подоспели и трое полицейских агентов из Кальяо, уступивших начальству своих мулов.

Нативидад вернулся на минуту в казу, вырвал листок из записной книжки и написал несколько слов президенту Вентимилье. В записке он сообщал президенту об исчезновении дочери маркиза де ла Торреса и о похищении ее жрецами Солнца. Десять лет назад Нативидад чуть не лишился места из-за такого же донесения тому же Вентимилье — тогда еще просто градоначальнику Лимы, который и слышать не хотел о «дурацких» рапортах своего подчиненного Переза, уверявшего, будто у него есть доказательства похищения бедной Марии-Кристины д’Орельяны. А теперь — какой реванш!

Один из полицейских взял записку и тотчас поскакал в Кальяо. Двум другим было поручено заняться трупом боя и произвести тщательный осмотр гациенды и ее окрестностей. Затем дядюшка и Нативидад уселись на мулов и двинулись вслед за маленьким отрядом. Когда солдаты поняли, что их ведут в Сьерру, а не обратно в Хорильос, как они рассчитывали, они начали ворчать, но градоправитель заткнул им рты, приказав идти вперед от имени высшего правительства — supremo gobierno.

Нативидад не забыл взять у агентов два больших одеяла и привязал их к своему седлу.

— Вперед! — скомандовал он.

И они легкой рысцой стали спускаться в ущелье, пересекавшее дорогу.

— Ничего. Мамаконас мы всегда успеем догнать, — утешал дядюшку градоправитель.

— Каких мамаконас? Они были здесь? — взволнованно воскликнул дядюшка.

— Ну, разумеется… Все тут были: и мамаконас, и красные пончо, и трое главных жрецов — ведь только эти жрецы и мамаконас имеют право прикасаться к «невесте Солнца»… Это ужасно, сеньор. Подумайте, я пятнадцать лет трублю в уши нашим верховным властям, что краснокожие крепко держатся всех своих варварских обычаев… Так нет, не слушают… Разве язык их не так же чист, как во времена инков? Разве не соблюдают они свято те же обряды, когда едят, пьют, женятся и прочее? И молятся они, как когда- то… Уж если наружная, показная обрядность хранится так ревностно, какое мы имеем основание предполагать, что они изменят самым священным обрядам?.. Они только с виду приняли католичество, а прежняя вера осталась, как была… Ах, скажу вам, я так намучился с этим! Я с самого начала заинтересовался индейскими обрядами — дело в том, что в первые же дни службы мне пришлось столкнуться с преступлением, которое совершенно не поддавалось привычным объяснениям, но как жертвоприношение становилось понятным и объяснимым… Но когда я вздумал было сунуться со своим объяснением к начальству, меня чуть со службы не выгнали… Понятное дело, я смирился… а сам продолжал потихоньку работать, собирать сведения… изучил не только язык кечуа, но и язык аймара — священный язык, распространенный в окрестностях Куско и на озере Титикака… К этому-то озеру они и везут ее — не в город, конечно, где их могли бы увидать, а в какой-нибудь укрытый в надежном месте храм, где жрецы их не переставали служить Солнцу со времен завоевания Перу испанцами.

Похищение маленького Кристобаля

Стояла дивная тропическая ночь. Мул бережно ступал, словно укачивая всадника. Нативидад так любил беседовать на индейские темы, что, раз оседлав своего конька, уже не мог остановиться и даже позабыл о существовании швейки Женни…

— Но мы ведь догоним их, не правда ли? — спрашивал дядюшка. Он начинал тревожиться: этот херувим-градоправитель что-то уж слишком разболтался… Он слишком развязен, почти весел, — в таких-то ужасных обстоятельствах…

— Ну разумеется, сеньор, догоним… За это я ручаюсь. Куда они могут от нас подеваться? Мы преследуем их по пятам… А впереди, на горных перевалах, стоят солдаты Вентимильи… На берегу все коррехидоры (мэры) подчинены старшему полицейскому инспектору в Кальяо, то есть вашему покорному слуге… Вы бы надели плащ, сеньор… Ночь сегодня не очень теплая, выпала роса… а мы уже въезжаем в горы. Видите ломас — холмики. Это преддверие… Иной дороги в Кордильеры нет — они должны были проехать тут… Вот рассветет, так и следы будут видны, если только эта молодежь, умчавшаяся вперед, не натворит глупостей… А мальчишка-то храбрый — вскочил себе на ламу и дует, знай, за господином инженером… Ну да ничего, скоро мы их нагоним… В Кордильерах уж галопом не поскачешь…

Франсуа-Гаспар так странно усмехнулся, что Нативидад остановился на полуслове и спросил дядюшку, что с ним такое. Тот лишь ответил: «Я понимаю». Но Нативидад ничего не понял.