Читаем Невеста Солнца полностью

То был большой, просторный двор, полный индейцев. Одни — видимо, вожди — стояли с горделиво поднятыми головами. Другие лежали, простершись на земле возле центрального камня, священного камня, камня мученичества.

За этим камнем, стоя на табурете, туземец в багряно- алом, ослепительно ярком плаще, какого ни один испанец не видал еще на плечах индейца, произносил речь… Все остальные слушали в благоговейном безмолвии.

Он говорил на языке индейцев-кечуа нараспев, словно читал псалмы.

Когда во дворе появилась группа наших всадников, позади их раздался голос, обращавшийся к человеку в багряно-алом плаще:

— Говорите по-испански. Все поймут.

Маркиз и Мария-Тереза обернулись.

Позади них стоял конторщик из франко-бельгийского банка и кланялся, давая понять, что это он оказал им эту любезность.

Странное дело — подобное вмешательство, которое могло бы показаться святотатством, не вызвало ропота. И индеец в багряно-алом плаще заговорил по-испански.

Он говорил:

— В то время Инка был всемогущ: войско его было большое и сильное. Дома в городе были из глины, обожженной на солнце, а вокруг города шли три спиралью выведенные стены из тесаного камня. И еще укрепленная цитадель и монастырь, где жили «девы солнца». Гостеприимный Инка, ничего не боявшийся и не ведавший предательства, велел впустить белых людей в город. В этом городе, который мог стать их тюрьмой, они были приняты, как друзья, как благородные послы другого великого императора, царствующего по ту сторону моря. А вождь иноземцев тем временем разделил свою маленькую армию на три части и повел ее на город в боевом порядке, ибо он не доверял благородству и великодушию инков. Видя это, Инка сказал: «Раз они не доверяют нам и боятся нас, выйдем все из города этого, где они расположатся на отдых, и возвратим мир их сердцам». И когда Конквистадор подступил к стенам города со своими солдатами, никто не вышел им навстречу, и он на коне проехал через весь город, не встретив живой души и не услыхав иного звука, кроме тяжелых шагов своих воинов.

Краснокожий остановился, как бы стараясь сосредоточиться, и затем продолжал:

— Дело шло уже к вечеру. Чужеземец сейчас же отправил послов в лагерь Инки. Брат Чужеземца, по имени Фернандо, явился в лагерь с двадцатью всадниками, прося, чтобы его допустили к Инке. Атагуальпа принял его, сидя на своем троне, окруженный всей своей царской пышностью, сановниками и женами. Чужеземцы говорили медовые речи. Инка же сказал им: «Передайте вашему начальнику, что я держу пост, который кончится завтра. Тогда я явлюсь к нему вместе с главными моими вождями. Разрешаю ему пока что занять общественные здания на площади, но никаких других до моего прибытия, а затем я распоряжусь». После этих милостивых слов один испанский всадник, решив отблагодарить Инку, который никогда еще не видал человека верхом на лошади, стал ему показывать свое искусство наездника. Инка остался недвижим, но некоторые из присутствовавших обнаружили признаки страха, и за это Инка велел предать их смерти, как оно по справедливости и подобало. После этого послы Чужеземца испили чичи из золотых чаш, поднесенных им девами Солнца. И возвратились в Каямарку. И там с унынием доложили своему вождю, что они видели: пышность лагеря, силу и численность войск, превосходный порядок среди них и дисциплину. И отчаяние вселилось в сердца солдат Чужеземца, особенно когда настала ночь, и на склонах гор, освещая их, вспыхнули огни лагеря Инки, казалось, такие же несметные, как звезды на небе.

Краснокожий опять сделал торжественную паузу и затем продолжал:

— Но Чужеземец, которого ничто не могло смутить и остановить, прошел по рядам, стыдя всех, укором и насмешкой возвращая им мужество. На другой день, в полдень, Инка со своими вождями пышным кортежем двинулся в путь. Высоко над всеми идущими виднелась фигура короля, которого несли на носилках важнейшие из сановников. Позади него армия развертывалась по широкому лугу вплоть до самого горизонта. Во всем городе царила глубокая тишина, прерываемая лишь от времени до времени криком часового: тот с высоты крепостной башни сообщал о каждом движении армии Инки.