Читаем Невеста Сфинкса полностью

Через некоторое время после того, как Соболевы и Аристовы возвратились в Петербург и улеглись все переживания, вновь заговорили о помолвке Пети и Зои. Что ж, коли дело решенное, надо обсудить все тонкости предстоящего семейного события – женитьбы единственного сына! Аристовых пригласили на воскресный обед. Петя с утра пребывал в приподнятом настроении. Сегодня все окончательно решится! Перед его мысленным взором пролетали упоительные картины венчания и свадебного застолья. Как восхитительно хороша будет Зоя, как он будет счастлив рядом с нею! Одно огорчало: маменька какая-то понурая, поблекшая. Словно через силу, словно нехотя ходит по дому и дает распоряжения. Как грустно на нее смотреть, как подкосила ее пустыня. Ну да ничего, нынче она возрадуется их с Зоей счастью. Что может быть для нее, нежной и любящей матери, более важным, нежели счастье единственного сыночка!

Явились нарядные Аристовы. Зоя вся светилась и дрожала от возбуждения. Егор Федорович казался немного опечаленным и посему был сдержан в своих чувствах. Оно и понятно, отдавать любимую сестричку, единственную родную душу, которую холил и лелеял!

Петя с нежностью взирал на Зою, которая расположилась в гостиной на широком диване, красиво разложив вокруг себя складки роскошного бархатного платья. Глубокий синий цвет бархата замечательно шел к ее светлым волосам и голубым глазам, которые тоже казались синими. На Аристова юноша бросал взгляды, полные потаенной надежды и смущения. Он готов был преклоняться перед этим мужественным человеком, обожать его. Быть ему верным младшим товарищем, братом, ежели тот дозволит. Но Егор Федорович не спешил слиться с Соболевыми в единое целое. Порой Пете чудилось, что он словно раздумывает, соглашаться ли ему на брак сестры? А вдруг он и впрямь сомневается в Пете? О нет, нет! Петя докажет и недоверчивому Аристову, и всем вокруг, что он достоин руки и любви Зои Федоровны. Он будет прекрасным мужем, Зоя никогда, никогда не пожалеет о своем выборе!

Однако же как маменька задерживается! Уж и Лавр приехал со всеми фотографическими принадлежностями, надобно же запечатлеть событие для семейной истории. Общество собралось в гостиной. А матушки все нет и нет. Папенька начал сердиться: губы сжались в полоску, и выражение глаз стало холодное и напряженное. И чего же она медлит, как неловко, право! Однако же и маменька хочет выглядеть в этот торжественный день красивой, как прежде. Но, вот беда, что-то неуловимое, необъяснимое появилось во всем ее облике, как будто в то же тело вселился другой человек. Нет, право же, это все чепуха, это нервы. У всех нервы!

Петины размышления были прерваны внезапным шумом, вскриком, звуком падения. Викентий Илларионович рывком распахнул дверь и натолкнулся на бездыханное тело своей жены.

Серафима Львовна как только узнала о грядущем визите Аристовых, об обеде, на котором семьи сговорятся о свадьбе молодых людей, так почувствовала, что ей этого так просто не перенести. Немногочисленные визиты Егора Федоровича в их дом, которые последовали после их возвращения из Африки, всякий раз были для нее мучительным испытанием. Она не могла толком ни говорить, ни дышать в его присутствии. Даже просто смотреть на него. Хотелось кричать от невыносимой боли, от того, что невозможно быть вместе, вместе засыпать и просыпаться в объятиях друг друга, дышать дыханием любимого, смотреть на мир его глазами. Нет, это невозможно, надобно притворяться. Надо играть опостылевшую роль верной жены. А не играть невозможно, потому что невозможно разом изменить прежнюю, ненавистную, но все же свою собственную жизнь и жизнь других людей. Разве виноват ее супруг, что она не любит его и не любила никогда! Разве виноват ее милый Петя, что рожден в этом браке? И Серафима не может вот просто так, в один прекрасный день объявить, что более не жена Викентию Илларионовичу, и Пете придется пережить этот стыд – развод родителей. Да только как быть с Зоей? Если она станет Петиной женой, они с Аристовым превратятся в близких родственников, стало быть, любовные отношения невозможны. Одним словом, скандал. Гадость. Как хорошо было в пустыне! Зачем, зачем они не остались там навеки! И пусть бы их дни там были сочтены, зато они принадлежали бы только друг другу…

Невольно, без всякого умысла, она старалась не говорить с сыном о его грядущей свадьбе. Визиты Аристовых превратились в пытку. Она не могла видеть Егора без мучительной, почти физической боли, а вслед за ним и Зою, ведь она являла собой неизбежность этого мучения. Если невозможно быть вместе, то тогда уж лучше вовсе не видеть друг друга, чтобы не усугублять страданий. И если бы не перспектива этой женитьбы, то они с Аристовым могли бы совсем не встречаться и со временем забыть друг друга. Время лечит и не такие душевные раны!