Пётр Сергеевич пообещал, но не спешил выполнять. Он беспокойно ёрзал в кресле, то бледнел, то краснел, а иногда и вовсе хватался за голову. Из-за такого поведения в сочетании с фразой «Мой грех», чего я только себе не надумала. Вплоть до того, что родители погибли не вследствие несчастного случая, а по вине Левашова, поэтому из-за угрызения совести он и взял меня на воспитание к себе в семью, а о родстве с моим отцом всё выдумал.

— Пап, ну сколько можно издеваться? Ты когда-нибудь разродишься? — от нетерпения недовольно фыркнула Рина, и, наверное, впервые в жизни я с ней полностью согласилась.

— Катерина, ты не круглая сирота, — наконец произнёс Левашов. — Твоя мама действительно умерла, перед самыми родами её сбила машина. Врачам удалось спасти тебя, но не её. Однако твой отец жив. Это я.

<p>Глава 22</p>

После признания хозяина дома всех словно парализовало, и в комнате повисла напряжённая гнетущая тишина.

Первой отмерла не в меру сегодня активная Рина и ошарашенно произнесла:

— Ну охренеть!

— Это что шутка такая? — вслед за сестрой, впившись в Петра Сергеевича возмущённым взглядом, рявкнула я.

— Если шутка, то неудачная, — недовольно протянула Инесса. — Лично мне совсем несмешно.

— Понимаю, ситуация некрасивая, если не сказать больше, но Катерина — моя дочь, — громко, чуть ли не торжественно объявил Левашов, после чего уже гораздо тише добавил. — Без всяких шуток.

— Вадим, это правда? — крепко сжав руку мужа, спросила я с надеждой услышать в ответ «Нет», но увы, Адашев кивнул, подтвердив слова Левашова.

Прикрыв глаза, отчаянно пыталась примириться с реальностью, но разум и сердце отказывались её принимать. Мне не посчастливилось познать на себе безусловную и всепоглощающую любовь родителей. С ранних лет понимала, что являюсь обузой для тех, с кем живу, и случись со мной беда, они не расстроятся, только с облегчением выдохнут. Единственное, что меня грело все эти годы — нарисованные воображением идеальные образы мамы с отцом и мечты как бы всё сложилось, если бы их жизнь не оборвалась так рано. Пётр Сергеевич же своим признанием, только что все мои детские грёзы измазал грязью, затоптал, отобрал…

— Лучше бы я не знала, — выдохнула я. Возможно, со временем моё мнение изменится, но сейчас думаю и чувствую именно так.

— Хм, нет, вы посмотрите на неё, — усмехнулась Инесса. — Вечно она всем недовольна. Получила живого папашу и всё равно хватает наглости жаловаться. Я вот получила неверного мужа, вдобавок узнала, что вырастила его приплод на стороне. Как тебя земля только носит?! — выкрикнула она мужу.

— Инесса, Катюша, Рина… девочки, простите меня, я перед вами очень виноват, — пряча лицо за ладонями и крутя головой, заскулил Левашов, а затем резко выпрямился, уставился на Адашева и зашипел. — Доволен? Ты этого добивался, чтобы от меня отвернулась семья?!

— Да плевать я хотел и на вас, и на ваше семейство, — небрежно бросил Вадим. — Я здесь ради Кати. Меня интересует только моя жена и её благополучие. И кстати, Пётр Сергеевич, зря вы извинялись перед супругой. Во-первых, она с самого начала знала, что Катерина вам дочь, а во-вторых, если сравнивать ваши рога и её, у вас они куда выше и ветвистее. Ещё есть в-третьих и даже в-четвёртых, но до этих пунктов дойдём позже.

— Ого, так понимаю, разоблачения продолжаются, — неизвестно чему обрадовалась Рина. — Прям не день, а фейерверк откровений.

— Я понятия не имела, что у Пети есть ребёнок на стороне, иначе на порог бы его не пустила, когда он принёс её в наш дом. И, конечно же, я никогда ему не изменяла, — ровным уверенным тоном оправдалась Инесса, затем посмотрела на Адашева и премило улыбнулась. — Вадим, ты что-то напутал.

Адашев тоже оскалился, возвращая Инессе улыбку, молча с невозмутимым видом достал из внутреннего кармана пиджака довольно пухлый белый конверт, вытряхнул из него стопку фотографий и ловко, как умелый карточный игрок, разложил их на невысоком столике между диванами.

— Инесса Марковна, мне кажется, во фразу «Никогда не изменяла мужу» вы вкладываете какой-то неправильный, совсем другой смысл, иначе как объяснить эти снимки?

Я немного подалась вперёд и вытянула шею, чтобы лучше рассмотреть снимки на столе. Фотографии ничего особо неприличного не транслировали, содержание не дотягивало даже до цензурной отметки шестнадцать плюс, и тем не менее то был огромный скандал.

На снимках Инесса находилась то в машине, то в холле отеля, то на улице, и везде она целовалась и обнималась, и что самое интересное не с одним и тем же мужчиной, а с разными. Я как минимум троих насчитала.

— Ты нанял кого-то следить за мной! — возмущённо выпалила Инесса, и я впервые видела, как эта женщина нервничает до такой степени, что её грудь покрылась некрасивыми красными пятнами, а руки задрожали, как у последнего алкаша.

— Да, мне пришлось, — без какого-либо смущения отозвался Вадим. — Честно признаться, получив результат, был удивлён, в вашем возрасте и такая насыщенная личная жизнь. За вами ходили чуть больше недели, а компромата собрали на целую жизнь.