Читаем Нет возврата полностью

Рам Лал снова сел на свое место и в недоумении уставился на пламя. Почему, спрашивал он себя, почему великая Шакти так поступила с ним? Ведь змея была ее инструментом, который он привез по ее команде. Но она не пустила его в ход, отказалась использовать собственное орудие возмездия. Он снова повернулся и посмотрел украдкой на пиджак. Внизу у самого шва на левой его стороне что-то пошевелилось и замерло. Рам Лал закрыл глаза. Дыра в кармане! Какое-то маленькое отверстие в подкладке разрушило весь его план. Оставшееся время он работал словно в тумане, индийца переполняли сомнения и тревога.

Когда приехал грузовик, чтобы отвезти их обратно в Бангор, Большой Билл Камерон, как обычно, сел в кабину, но из-за жары снял пиджак, свернул его и положил себе на колени. У вокзала Рам Лал видел, как он бросил все еще сложенный пиджак на заднее сиденье своей машины и уехал. Рам Лал подошел к Томми Бернсу, который остался дожидаться автобуса домой.

— Скажи, у мистера Камерона есть семья?

— Конечно, — простодушно ответил маленький труженик. — Жена и двое детей.

— Он, наверное, далеко живет, раз на машине приезжает, — заметил Рам Лал.

— Недалеко, — ответил Бернс. — В Килкули.[4] На Ганауэй-гарденз, кажется. Ты что, в гости к нему собрался?

— Нет, нет, — быстро ответил Рам Лал. — Увидимся в понедельник.

В своей комнате Рам Лал остановился перед самодельным алтарем и посмотрел на изображение бесстрастной богини справедливости.

— Я не хотел, чтобы умерли его жена и дети, — сказал он ей. — Они мне ничего не сделали.

Богиня посмотрела на него словно откуда-то издалека и ничего не ответила.

Харкишан Рам Лал остаток недели провел в беспокойстве и страхе. Вечером он пешком дошел до Килкули на окружной дороге и нашел Ганауэй-гарденз. Это место находилось рядом с Оуэнроу-гарденз, прямо напротив Уоберн-уок. Зайдя в телефонную будку на углу Уоберн-уок, он простоял там целый час, делая вид, что звонит, но в действительности наблюдая за короткой улочкой через дорогу. Рам Лалу показалось, что в одном из окон он увидел Большого Билли Камерона, и он приметил этот дом.

Через какое-то время из дома выбежала девочка и подошла к группке дожидавшихся ее друзей. Ему неожиданно захотелось окликнуть ее и рассказать о демоне, который спал внутри пиджака ее отца, но он так и не решился.

Вечером, когда солнце уже почти опустилось за горизонт, из дома вышла женщина с корзиной для продуктов. Он прошел за ней в соседний район Кландебои до магазина, который был открыт допоздна специально для тех, кто получал зарплату по субботам. Когда женщина, которую он посчитал миссис Камерон, вошла в супермаркет «Стюартс», он последовал за ней и стал ходить между полок с товарами, не спуская с нее глаз и набираясь мужества, чтобы подойти к ней и предупредить об опасности, ожидающей ее дома. Но снова нервы подвели его. В конце концов, это ведь могла оказаться совсем не миссис Камерон. Он мог даже с домом ошибиться, и в этом случае его бы, наверное, упекли в психушку.

В ту ночь пенджабцу не спалось, ему все представлялось, как ядовитая змея тихо выбирается из своего укрытия в подкладке пиджака и бесшумно ползет по спящему дому.

В воскресенье он опять наведался в Килкули и убедился окончательно, что не ошибся с домом: в его дворе он совершенно ясно увидел самого Большого Билли. К полудню он заметил, что начал привлекать к себе внимание местных жителей, и понял, что теперь должен либо собраться с духом, пойти в дом и честно признаться в содеянном, либо уйти и оставить все в руках богини. Но мысль о том, что ему придется, стоя лицом к лицу с ужасным Камероном, рассказывать о том, какой опасности он подверг его детей, была для него невыносима, и Рам Лал побрел обратно на Рейлуэйвью-стрит.

В понедельник семья Камеронов проснулась в без четверти шесть. Это было яркое и солнечное августовское утро. В шесть все четверо собрались на завтрак в маленькой кухне с окном во двор. Сын, дочь и жена были в халатах, Большой Билли — в рабочей одежде. Пиджак его все еще висел там, где провел все выходные, — в шкафу в коридоре.

Через несколько минут его дочь Дженни встала из-за стола, запихивая в рот кусок тоста с повидлом.

— Я в ванну, — сказала она.

— Принеси сначала мой пиджак, — промолвил отец, не отрываясь от тарелки с хлопьями в молоке. Через несколько секунд девочка снова появилась, держа за воротник пиджак, и протянула его отцу. Тот даже не посмотрел на него. — Повесь за дверью, — сказал он.

Девочка сделала, как велел отец, но на пиджаке не было петельки, а вешать его пришлось не на ржавый гвоздь, а на гладкий хромированный крючок, поэтому пиджак повисел секунду и упал на пол. Отец поднял глаза, когда дочь вышла из кухни, и гаркнул:

— Дженни! Ты что, ослепла? Подними пиджак.

Никто в доме Камеронов не осмеливался перечить главе семьи. Дженни вернулась, подняла пиджак и повесила его на тот же крючок, но покрепче. И как только она это сделала, что-то тонкое и темное выскользнуло из его складок и с сухим шуршанием отползло по линолеуму в угол. Девочка в ужасе уставилась на змею.