Читаем Несмотря ни на что (СИ) полностью

Джон моргнул и нахмурился, осознав, что все это время крепко стискивал телефон, в глубине души ожидая смс с требованием встретиться в Ярде или вернуться домой и по пути захватить молока к чаю. Робкое предвкушение тихо тлело внутри, под гнетом мрачных раздумий, заставляя вскидывать голову всякий раз, когда кто-то проходил мимо, в надежде увидеть знакомый силуэт в развевающемся пальто и услышать сбивчивые извинения, которые все равно не помогут, но почему-то обязательно вернут все на свои места.

Но Шерлок не появлялся, и Джон был сам себе противен, что смел надеяться на противоположное, однако продолжал сидеть, позволяя пронзительному, пробирающему до костей ветру хлестать его по лицу, словно оправдание жжению в глазах и наворачивающимся слезам. Он понимал, что цепляться за собственную злость, быстро таявшую под напором контраргументов, бессмысленная затея. В конце концов, далеко не впервые Шерлок обращался с пострадавшими подобным образом. Даже незадолго до «падения», в самой человечной своей ипостаси, детектив вел себя точно так же. Безразличный и отстраненный со всеми, кроме тех немногих, кого действительно ценил. Тех, ради защиты кого от этого мерзавца Мориарти, он пошел до конца.

Нет, холодность Шерлока его не задевала. По крайней мере, не по тем причинам, по которым должна бы. Джон не желал, чтобы друг изменился, ему хотелось, чтобы другие когда-нибудь разглядели то же, что и он. Отзывчивость и неравнодушие за блестящим разумом — то, что Шерлок так мастерски скрывал. То, что Джон замечал все чаще, все ярче до его исчезновения и оказался совершенно заворожен этим зрелищем. Из-за чего чувствовал себя особенным, избранным, кому дозволено видеть недоступную остальным сторону Шерлока.

С момента его возвращения Джон не переставал вспоминать о тех мгновениях. Он ловил брошенные вскользь взгляды и, казалось, сходил с ума в попытках найти тайный смысл в простых фразах и увидеть того, кто его покинул, в том, кто вернулся. Надежда упрямо теплилась где-то в глубине, но время шло, а прежней общности не возникало. Им никак не удавалось обрести вновь ту утраченную близость, и все же Джон не в силах был отказаться от ее поисков.

Разумеется, от Мэри это не укрылось. Она была умна, пусть и не как Шерлок, чьей стихией были сухие факты и безупречно построенные теории, но в людях она разбиралась. Не раз Джона посещала мысль, что она догадалась о конце их отношений гораздо раньше, чем он сам признал его неизбежность. Она была добра к нему, видит бог, и к Шерлоку тоже. И что получила взамен? Джон ее оставил ради фантазии — воспоминания о друге, которое, по сути, было всего лишь мечтой, призраком. Сном.

Застонав, он запустил руку в волосы, силясь понять, что же случилось. Как так вышло, что от двух людей, когда-то стащивших пепельницу из Букингемского дворца и полных головокружительной эйфории, остались лишь взаимное неодобрение и апатия? Как получилось, что тот Шерлок, в чьем голосе на крыше звучала неподдельная горечь, превратился в человека, который приказал ему выметаться, словно Джон — просто очередной клиент-недоумок, попусту тратящий его время? Не раз поднимали голову сомнения, а не был ли тот полный отчаяния телефонный звонок частью спектакля? Сегодняшнее поведение друга свидетельствовало в их пользу, и все же…

Сжав губы, он тряхнул головой, сунул мобильник в карман и провел ладонями по коленям, раздумывая, что дальше. Проще всего поехать к Гарри или к Грегу, сбежать, найти новое жилье и исчезнуть окончательно из жизни Шерлока, но от такого варианта ныло и без того измученное сердце. Возможно, Шерлок не видел смысла бороться за то, что когда-то было между ними, но у Джона имелось свое мнение на этот счет, и он не намеревался отступать, по крайней мере, не попытавшись сперва разобраться.

За прошедший год они ни разу не говорили о тех долгих месяцах между «падением» и возвращением, если не считать первые недели, когда все внутри кипело от ярости, обвинения сыпались одно за другим, а извинения так и не прозвучали. С тех пор ни один из них не осмеливался поднять эту тему, и их отношения застряли на непонятной нейтральной территории, где даже дружба казалась невозможной.

Поначалу Джон молчал, убедив себя, что это не имеет значения. У него была Мэри, и он из мстительного упрямства делал вид, что его не волнует, чем был занят и как жил Шерлок во время своих скитаний. Затем, по мере того как приближался день свадьбы, и нужно было принимать решение, сыграл роль страх возможных последствий: Шерлок возвел вокруг себя прочные стены, и Джон боялся того, что может обнаружить, если разрушит их.

Вот только теперь терять ему уже нечего, верно? Шерлок растоптал последние останки прежней дружбы, отказавшись от всего, что их когда-то связывало и, фактически, вышвырнув Джона из своей жизни.

А вот черта с два! Злость вскипела с новой силой, и он развернул плечи. Пусть Шерлок и не собирается бороться за то, что было между ними, но будь он проклят, если безропотно смирится и покорно уйдет.