Как ее ни делить, но Восточная Пруссия в любом случае остается за Российской империей. Тогда очень быстро и Курляндское герцогство оказывается в руках у России, – ведь оно расположено восточнее Восточной Пруссии. После ее присоединения к России Курляндия окажется в глубине русской территории, со всех сторон ею окруженная.

Очень может быть, Российская империя возьмет и другие куски Пруссии или ее союзников, то есть сделает территориальные присоединения в самой Германии. Или Бранденбург сделается вассальным княжеством, подчиненным Российской империи.

Российская империя с такими территориями в центре Европы изменяется в весьма интересную сторону… Войдя в состав Империи, европейцы всегда заставляли считаться с собой как с носителями идей прав личности. К тому же за событиями в центре Европы и политикой по отношению к новым подданным внимательно следят европейцы, с их мнением приходится считаться.

Когда в 1760 году З.Г. Чернышов берет Берлин, у одного из его генералов, Тотлебена, появляется желание публично выпороть тамошних газетчиков «за дерзкие выходки противу нашей императрицы в их зловредных изданиях». Так как «весь город просил о монаршем милосердии к ним», Тотлебен отменил экзекуцию, но в Европе уже поднялся шум, а Елизавета накричала на Тотлебена. Императрица укоряла, что теперь из-за Тотлебена и на нее, Елизавету, «будут смотреть как на монстру». Уверен, что если бы такую же экзекуцию учинили бы в Бахчисарае или в Казани, никакого шума не возникло бы.

Стоит обратить внимание на фамилию любителя пороть журналистов! Как видите, и он – из русских немцев. Не в происхождении тут дело, а в культуре.

Так «трофейные европейцы» делали более европейским весь климат Российской империи. «Трофейные немцы» в Прибалтике сделали для империи много полезного, а ведь тут идет речь о гораздо большем количестве и о несравненно более культурных немцах. Ведь прусские и курляндские немцы – жители диковатой периферии, а о Пруссии сказать этого все же нельзя.

Еще одно следствие: новое решение всего «польского вопроса».

Во время разделов Польши Пруссия больше всего настаивала на разделах. Есть причина полагать, что Екатерина как раз не спешила с разделами, не без снования полагая, – в конечном счете она может получить всю Польшу, до последнего квадратного километра. В конце концов пришлось согласиться на разделы, чтобы Пруссия не получила еще больше.

Но если Пруссии не существует или она крайне слаба, речь идет уже не о разделе, а о присоединении Польши к Российской империи. Число «трофейных иностранцев» возрастает многократно, и они составляют уже значительную часть населения Империи.

После этого присоединения образуется огромная славянская держава, из 45 миллионов населения которой 2 миллиона – немцы, а добрая треть славянского населения – поляки.

Еще одно, не менее важное следствие. Спасенная Петром III Пруссия в XIX веке сделалась собирателем германских земель, «железом и кровью» создала новую германскую империю. В 1914 году дойдет до войны Германии и Российской империи…

Но теперь, после сокрушительного поражения, даже если Пруссия не исчезнет с карты мира, а Фридрих не скончается в 1770 году в Березове от запойного пьянства неудачника, это разбойничье государство никогда уже не сможет подняться до прежних высот и претендовать на роль объединителя Германии. Так, одно из захудалых германских княжеств, не более.

Не она объединит Германию. Или Германия так и остается конгломератом княжеств, – каждое со своим политическим строем, со своей династией и своими международными связями. Причем над этих хаосом нависает огромная славяно-германская Российская империя…

Или у Германии должен появиться новый лидер… Этим лидером может стать и сама Российская империя, и ее ставленник. Идет другая мировая история…

Вторая развилка истории: Наполеон на Сахалине

Даже в нашей реальной истории Наполеон вовсе не стремился войти в Россию. Как предчувствовал! В Россию его пришлось долго заманивать.

Если Российская империя кончается не на Березине, а на Шпрее, вообще не факт, что Наполеона удалось бы заманить перспективой самого замечательного генерального сражения. Тем более если земли восточных славян из Речи Посполитой давно присоединены, а Польша находится в особых отношениях с Российской империей – кого будет защищать Наполеон от ужасов русского завоевания? Все уже завоеваны и в основном весьма этому рады.

Единственно, из-за чего ему придется все же вступить в войну – проблема континентальной блокады. Гений генеральных сражений, Наполеон попытается громить противника на территории захваченной им Австрии; а если Пруссия не присоединена к Российской империи – то Пруссии.

В национальной России никто не боится, во-первых, пропаганды французских революционеров. Крепостного права и так нет, а объяснить рязанскому мужику, что ему жизненно необходим парламент, пока никому не удавалось.

Во-вторых, правительство России не боится своего народного ополчения.