Трудно описать возмущение и разочарование русского общества. В войне за освобождение славян и всех православных принимал участие будущий военный министр России А.А. Поливанов. Добровольцами на войну уехали знаменитые врачи Боткин, Гамалея, Пирогов и Склифософский, писатели Гаршин и Гиляровский. 60-летний Тургенев говорил, что, будь он моложе, непременно принял бы участие в войне. Ущербные итоги Берлинского конгресса всецело приписывались бездарной российской дипломатии.

…А ларчик открывается просто: готовясь к войне, 8 июля 1876 года Россия заключила секретное соглашение – «при личном свидании Александра II и Горчакова с Францем Иосифом и Андраши в Рейхштадтском замке»[113].

3 января 1877 года секретное соглашение, так называемая Будапештская конвенция между Российской и Австро-Венгерской империями стала развитием секретного Рейхштадтского соглашения[114].

В то время эти соглашения держались в строжайшем секрете. Конечно, о них знали дипломаты, и «один из русских дипломатов, участник Берлинского конгресса, и через 30 лет после событий недоуменно спрашивал: «Если Россия хотела остаться верной конвенции с Австрией, зачем же было забыть об этом при заключении Сан-Стефанского договора?» Естественно, Британия, Германия и Австрия на Берлинском конгрессе хотели выполнения Будапештской конвенции от 3 января 1877 года[115]. Удивления достойно – чего же император Александр и его верный Горчаков хотели после всего этого?!

Но общественность ни в России, ни на Балканах о договорах не знала и кляла непрофессионализм дипломатов, изменническую позицию Германии и Австро-Венгрии.

Позже «необходимость» подписания конвенции объясняли необходимостью заручиться нейтралитетом Австро-Венгрии… А цена нейтралитета была – недопущение усиления России, отказ от создания славянских государств под ее патронажем.

Естественно, европейские державы готовы были любой ценой предотвратить усиление России, ее выход к Средиземному морю через новых сателлитов. Ради этого они готовы были продлить турецкое владычество над несколькими миллионами славян, обречь на геноцид армянский народ[116].

Но ведь получается, и российская дипломатия – не на Берлинском конгрессе, а много раньше – запрограммировала очень странную войну. Такую, которая при любом результате не может дать ожидаемого результата.

Эта история проливает весьма неожиданный свет и на выступления М.Д. Скобелева, и на преждевременную смерть 38-летнего генерала.

От планов в Центральной Азии – к позору Русско-японской войны

Еще Николай Михайлович Пржевальский (1839–1888) провел четыре центральноазиатские экспедиции. Научный результат этих экспедиций неправдоподобно огромен. В Зоологическом музее в Петербурге и сегодня выставлены чучела лошади Пржевальского, дикого верблюда и медведя, собственноручно застреленных Николаем Михайловичем.

Пржевальский шел с сильными казачьими отрядами, пытался силой прорваться в столицу Тибета Лхасу. Все его экспедиции были одновременно и военными операциями.

Тибет официально был закрыт для всех, кроме паломников. Пытавшиеся прорваться части русской армии останавливали силой оружия. Но разведку Пржевальский провел, карты составил.

Еще один бурят, таинственнейшая личность, – Петр Алексеевич Бадмаев (??? – 1920), в 1893 году написал и подал императору Александру III памятную записку «О задачах русской политики на азиатском Востоке».

Если аналитик ошибается меньше, чем в 50 % прогнозов, – это великолепно. Если в 25 % случаев – он гений. Бадмаев не ошибался никогда. Вообще никогда. В числе прочего он предсказал падение Маньчжурской династии Цинь, которую и в России и в Европе считали «сидящей на престоле вечно». Бадмаев предвидел, что после революции Китай распадется, от него отделятся Монголия и Тибет. В 1911 году Синхайская революция прошла в точности по сценарию Бадмаева. Он предсказал ВСЁ и притом – за 18 лет до начала событий.

При Александре III строилась Транссибирская железная дорога. В момент подачи доклада императору дорога дошла до Челябинска. Тогда только планировалось довести ее до Тихого океана, до портов Владей Востоком и Дальний, а от Читы начать ветку на юг, в Китай – Трансманьчжурскую магистраль.

Бадмаев писал, что нужно от Иркутска или Читы бросить на юг железную дорогу к городу Ланчжоу-фу, соединяя Центр России не только с Тихоокеанским побережьем, но и с Тибетом.

«Для проведения своей азиатской политики, – писал Бадмаев, – надо как можно скорее сделать частью Российской империи весь Китай». Китайцы встретят русских с покорностью, а может быть, и с благодарностью: ведь русские не унижают китайцев, как это делают англичане и даже французы.

А захватив Тибет, перебрасывая в него войска по железной дороге, Россия всегда будет держать Британскую Индию под угрозой. Нельзя позволить, чтобы Англия захватила Тибет: тогда она грозно нависнет над Туркестаном и Маньчжурией, и к тому же сможет возбуждать весь буддийский мир против России».