Читаем Неорационализм полностью

Теперь рассмотрим изменение реальной морали за всю эпоху человеческой цивилизации, через все смены общест­венных строев и способов правления. Легко видеть, что часть морали, прежде всего, половая, была во все периоды сильно изменяема и не была напрямую связана ни с одним строем или способом управления. Действительно, например, в то время как древние евреи уже приняли на себя Моисеев За­кон, окружающие их народы, многие из которых имели тот же общественный строй и способ управления, поклонялись языческим богам, среди которых были Ваал, Астарта и по­добные, со всей вытекающей отсюда разницей в половой мо­рали. Или другой пример: не раз приходится слышать аргу­мент, что бардак в современном- западном мире — поскольку демократия и нет сильной руки (Иосифа Виссарионовича). При этом забывается, что американская демократия времен Марка Твена, была не менее высокой пробы, чем сегодняш­няя, как демократия, но гораздо более пуританской. Или что в афинской демократии времен Перикла, за 40 лет правления последнего был зафиксирован всего один развод. А вот Рим­ская империя времен упадка, несмотря на абсолютность влас­ти Цезарей, все еще не превзойдена в смысле бардака даже современным Западом.

Другая часть морали, прежде всего постулаты «Не убий» и «Не укради», во все времена демонстрировала довольно высокую устойчивость и тем самым независимость от изме­нений строя.

Исторически наиболее привязанной к строю выглядит так называемая экономическая мораль, определяющая отноше­ние к собственности и распределению материальных благ. Как она изменилась при переходе от капитализма к социа­лизму, уже сказано. Известно, как она менялась и раньше: в грубой схеме при рабовладении все принадлежало хозяину, при феодализме — почти все, а при капитализме не все, но большая часть. Привязанность экономической морали к строю более или менее соответствует теории Маркса. Однако Маркс полагал, что характер производственных отношений и способ распределения материальных благ полностью оп­ределяют не толькбо ее, но и характер человеческих отноше­ний и, как следствие, всю мораль. При капитализме- де че­ловек человеку волк, а при социализме — Ддруг, товарищ и брат. Т. е. постулат «возлюби ближнего своего», который был известен до Маркса и о котором Маркс не мог не знать, в представлении его был просто недействителен до победы социализма, а вот с победой его должен был восторжество­вать автоматически. И то, что этот постулат был предложен кем-то уже давно, и то, что для него могли быть основания и. в самой природе человека и в неизменяемой природе общества, для Маркса не имело значения, потому что для него бытие абсолютно определяло сознание, а бытие — это был способ производства, характер производственных отно­шений и уровень материальных благ. То что все эти вещи не определяли исторически половую мораль и постулаты типа «Не убий», «Не укради» — мы уже показали. Покажем те­перь, что они не в такой степени определяют характер че­ловеческих отношений («возлюби ближнего своего») как полагал Маркс. Лучшее доказательство тому — реальность победившего социализма, в которой формула «Человек че­ловеку— друг, товарищ и брат» существуетовала только в красной пропаганде. Действительный характер человеческих отноше­ний при социализме может быть охарактеризован двумя фор­мулами: по вертикали —«Я — начальник, ты — дерьмо», и по горизонтали - «Я — дерьмо и ты — дерьмо», (перед лицом вышестоящих).

Это при советском социализме. Могут сказать, что он искажен диктатурой, и вот есть еще демократический социа­лизм и кибуцный сверх социализм, в которых не работают вышеприведенные формулы. Что касается кибуцного, то мой скромный личный опыт (чти также Ицхака Бен Нера и Беньямина Тамуза) показывает, что хоть формулы и не работают, но отношения людей в нем, тем не менее, могут быть далекими от идеальных, и что там едят иногда друг друга настоль остервенело, что и советский социализм может по­завидовать («Атилия» — И. Бен Нера). Не нужно делать отсюда вывод, что кибуцный социализм хуже советского. Вы­вод просто в том, что никакой социализм не обеспечивает сам по себе человечности человеческих отношений. То же и демократический. Рабочие комитеты надо полагать типично социалистическо - демократическое явление, но то, что вытво­ряет израильский комитет 13, держащий за горло все об­щество в целях групповой наживы, в смысле человечности не отличается от того, в чем мы обвиняем организованную преступность (только та хоть не рядится лицемерно в одежды Леха Валенсы).