До сих пор парламентские кафедры были громоотводами, через которые мирным образом рассеивался народный гнев; они являются скальпелями, вскрывающими язву так тихо и безболезненно, что больное общество чувствовало себя прекрасно и не замечало, что вся основа социального организма поражена общей болезнью.

Учредительное Собрание,             и др. подобные коллективы, это гнойный нарост отравляющий мозги человечества, это подпорки, ходули, без которых человечество рухнуло бы в хаос, и уже потому является реакционным явлением; гипнотизируя массы, не давая им развиваться, целительно встряхнуться от навеянных грез, парламентаризм, это тормоз Анархизма и Свободы. Децентрализация воли, индивидуализация воли — вот что очистит мир больной от заразы умственной, от паралича воли.

Советы в своих основах реакционны, они санкционируют программы минимум постепеновщину.

Не учредительное Собрание,            и не Парламенты делают революцию, а потому они не нужны; они стопорят революционный ход, а потому они вредны и подлежат уничтожению.

Откровения неонигилизма.

Мир — громадная каторжная тюрьма, Сахалин на все шесть частей света. Активное человечество в нем — тюремщики и заключенные.

Вот две основные категории, на которые разбит активный род людской, но есть еще толща аморфной массы, большинство, тот человеческий материал над которым на протяжении всей истории homo sapiens’a проделывали свои опыты волевые элементы.

Двухмиллиардная глыба пассивных страшна своей непротивленческой силой, и до сих пор, несмотря на все кровопускания, на невероятно кошмарный эксперимент, производившийся над нею, никто не смог оформить ее по заранее обдуманному плану, или отлить в желаемую форму.

Перед нами Ванька-встанька, это — Его Величество народ, перед которым, хотят или не хотят, распластываются или гибнут сильные, организаторы, раздавленные стопой чудовищного полипа земного шара.

„Ничто не ново под луной“ — старая классическая фраза, но если вскрыть ее содержание, то я бы прочел ее так: от Адама до XII-го часа Р.С.Ф.С.Р., человечество в своем целом, в своей необъятной обширности представляет только 0.000.000.000. Единицы же, это те величины, „ничтожные“ и „загадочные“, что составляют „историю“, делают ее, величины, учесть, которые тоже невозможно; эти „единицы“ кочующие из класса в класс десятичного числа есть — организаторы — творцы и разрушители — заключенные. Сегодня эти единицы — гении, повелевающие человечеством — Будда, Христос, Наполеоны, Марксы, Бакунины и Ленины, пророки, завтра — Великие Инквизиторы, Лютеры, Сазоновы — террористы — „преступники“.

Перед нами дилемма: побивать камнями или быть побиваемым, организатором или разрушителем, тюремщиком или заключенным.

Позвольте мне, анархисту, нашедшему себя, свое Я, показать вам свой путь, своей „логикой“ убедить вас в том, что только неонигилизм есть истинный анархизм, а все остальное, именующееся анархизмом — „суррогат“, выдаваемый за великое динамитное учение.

На массовом безымянном фоне, Я, конечно, принадлежу к единицам „заключенным“, хотя бы только потому что сам могу оценивать свое „Я“, нашел свою точку, потому что оккристализовался. Я сам свой величайший авторитет: имена „отцов церкви“ — Бакунин, Прудон, Кропоткин, не говоря уже о других — только переплеты — гробы в морге моей библиотеки.

Я не стану затемнять вопроса множеством „новых“ терминов, я не буду выдвигать „научные методы“ и весь тот ассортимент, взятый на прокат из портфеля „единиц“, которым так богаты Колумбы мешанины от анархизма.

Истина так проста, великие нахождения, ставшие открытыми не представляют собою кабалистических знаков и символов, в противном случае, они не революционны.

Не ищите в моей философии чехлов и классификации; здесь не нужен нож анатома, лупа излишня, потому что я даю измеренное, разложенное, но целое и единое в моем Я; я определяю себя.