Читаем Немезида полностью

– Что стукачей клеймят навек?

– Недурно, старший инспектор, недурно. Однако эти чернила со временем сходят. Вы играете в шахматы?

Харри предпочел не обращать внимания на то, что Расколю, как выяснилось, известно его звание. Хотя, вполне возможно, он просто догадался.

– Я вот все думаю, где вы умудрились спрятать приемник, – сказал Харри. – Я слышал, они потом здесь все вверх дном перевернули.

– А кто говорит, что я что-то прятал? Белые или черные?

– Говорят, вы все еще мозговой центр большей части крупных ограблений в Норвегии. Это по-прежнему ваше основное занятие, и определенный процент с добычи поступает на ваш заграничный банковский счет. Выходит, вы специально позаботились о том, чтобы попасть именно сюда – в отделение А в Бутсене? Ведь тут содержат тех, у кого короткий срок заключения. Вы встречаетесь с ними, разрабатываете план, а они затем, выйдя на свободу, осуществляют его, верно? Но как вы общаетесь, когда они освобождаются? У вас что, здесь есть мобильник или, может, компьютер?

Расколь вздохнул:

– Вы хорошо начали, старший инспектор, но теперь уже становитесь утомительным. Так мы будем играть?

– Игра скучна, – сказал Харри. – Разумеется, если на кону ничего не стоит.

– Что ж, согласен. На что будем играть?

– На это. – В руках у Харри появилось колечко с единственным ключом и латунной пластиной.

– А что это такое? – спросил Расколь.

– Никто не знает. Однако иногда стоит испытать судьбу – а вдруг то, что поставлено на кон, чего-нибудь да стоит.

– Но мне-то это зачем?

Харри перегнулся к нему через стол:

– Потому что мне вы верите.

Расколь громко рассмеялся:

– Назови мне хоть одну причину, по которой я должен тебе верить, спиуни.

– Беата, – сказал Харри, не сводя глаз с Расколя, – будь так добра, выйди и оставь нас одних.

Он услышал за спиной стук в дверь и немного погодя – звяканье ключей. Дверь отворилась и с громким щелчком замка закрылась опять.

– Взгляните. – Харри положил ключ на стол.

– А? – спросил Расколь, пристально глядя Харри прямо в глаза.

Харри взял в руки белого короля. Очень красивая фигура, наверняка ручной работы.

– Это инициалы человека, у которого была проблема весьма деликатного свойства. Он был богат. Имел жену и детей. Собственный дом в городе и загородную виллу. Собаку и любовницу. Все шло чертовски хорошо. – Харри покрутил фигуру в руках. – Однако со временем этот богатый человек изменился. Волею судьбы однажды он осознал, что семья – самое важное в его жизни. Он продал фирму, расстался с любовницей и поклялся самому себе и родным, что отныне будет жить только ради семьи. Единственная проблема заключалась в том, что любовница стала угрожать предать огласке их прежние отношения. Ну да, кроме всего прочего, она хотела от него денег. Но не столько из алчности, сколько по бедности. А еще потому, что завершала одну свою работу, которую искренне считала шедевром, и ей требовались средства, чтобы познакомить мир с этим произведением искусства. Она становилась все настойчивее, и вот как-то раз – ближе к ночи – он собрался ее навестить. Вечер этот был выбран им не случайно: она рассказала, что именно сегодня ждет визита своей прежней пассии. Зачем она ему это рассказала? Может, чтобы он ее приревновал? Или чтобы показать, что, кроме него, есть и другие мужчины, которые хотят быть с ней? Ревновать он не стал. Напротив, он торжествовал. Ему представился прекрасный случай.

Харри покосился на Расколя. Тот сидел со скрещенными на груди руками, внимательно глядя на него.

– Он ждал на улице. Все ждал и ждал и смотрел на освещенные окна ее квартиры. Незадолго до полуночи ее гость ушел. Случайный человек, который – как потом выяснилось, зря – не позаботился о том, чтобы время его ухода было кем-то замечено. Однако он пробыл у Анны весь вечер. Это может подтвердить ее чуткая соседка Астрид Монсен, слышавшая, как он звонил в дверь в самом начале вечера. А вот наш с вами мужчина – нет, он звонить не стал. Наш мужчина сам открыл подъезд и сам вошел в квартиру.

Харри взял с доски черного короля и сравнил его с белым. Если не приглядываться, их можно было счесть практически идентичными.

– Пистолет не был зарегистрирован. Возможно, он принадлежал Анне, возможно, ему самому. Что именно произошло в квартире, я не знаю. Скорее всего, мир об этом так и не узнает, ибо она мертва. А в полиции ее смерть признали самоубийством и дело закрыли.

– «Я»? «В полиции»? – Расколь потрогал свою козлиную бородку. – А почему же не «мы», «у нас»? Вы что, старший инспектор, пытаетесь убедить меня, что действуете в одиночку?

– Что вы имеете в виду?

– Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду. Подозреваю, что вы нарочно отослали напарницу, чтобы заставить меня поверить, будто во все это действительно посвящены только вы и я. Однако… – Он медленно соединил ладони. – Нельзя исключать, что все так и было. Еще кому-нибудь известно то, о чем знаете вы?

Харри покачал головой.

– Так чего же вам надо? Денег?

– Нет.