Читаем Немезида полностью

Эйстейна он оставил у компьютера, а сам одолжил его автомобиль – заезженный «мерседес», выпущенный еще в 70-х, который заходил ходуном на «лежачих полицейских», стоило только Харри въехать в квартал дорогих вилл. И все-таки ездить на нем все еще было одно удовольствие. Увидев, что из дома выходят нарядные люди, он решил дождаться, пока последние из гостей откланяются. Затевать скандал прилюдно не стоит. Все-таки надо еще раз хорошенько все взвесить, чтобы не натворить глупостей. Харри попытался мыслить здраво, однако это «Мне скучно» без конца лезло в голову.

– Сейчас ты у меня попляшешь, – пробормотал Харри, рассматривая свою физиономию в зеркале заднего вида. – Сейчас ты у меня будешь глуп.

Дверь ему открыла Вигдис Албу. Ей вполне удался фокус, доступный лишь женщинам-иллюзионисткам: технология его показа для мужчин, подобных Харри, всегда пребудет тайной за семью печатями. Она была очаровательна. При этом единственная, насколько мог заметить Харри, перемена в ней заключалась в бирюзовом вечернем платье, прекрасно оттенявшем ее огромные – а теперь еще и широко распахнутые от изумления – голубые глаза.

– Простите, что беспокою вас так поздно, фру Албу. Но мне хотелось бы переговорить с вашим мужем.

– У нас гости, – сказала она. – Нельзя ли подождать с этим до завтра?

Она просительно улыбнулась, но Харри прекрасно видел, как ей хотелось захлопнуть дверь у него перед носом.

– Весьма сожалею, – сказал он. – Однако ваш муж солгал, утверждая, что не знает Анну Бетсен. Впрочем, быть может, и вы тоже.

Харри не знал, что в большей степени спровоцировало его на столь вежливый тон – неприязнь или же ее вечернее платье. Губы Вигдис Албу округлились.

– У меня есть свидетель, который видел их вместе, – продолжал Харри. – И я знаю, откуда взялась та фотография.

Женщина дважды моргнула.

– Почему… – запинаясь, пролепетала она. – Почему…

– Потому что они были любовниками, фру Албу.

– Нет, я спрашиваю, почему вы мне все это рассказываете? Кто дал вам право?

Харри открыл уже рот, готовясь ответить. Он хотел было сказать, что, как ему кажется, ей следует знать правду, потому что однажды она все равно выплывет наружу, и тому подобное. Но вместо этого молча застыл, глядя на нее. Ведь она-то прекрасно понимала, почему он все это рассказывает, а сам он, получается, и не догадывался – вплоть до настоящего момента. Он неловко закашлялся.

– Право на что, дорогая?

Харри увидел спускающегося по лестнице Арне Албу. Лоб его блестел от пота, а развязанный галстук-бабочка болтался на шее между полами расстегнутого смокинга. Харри услышал, как наверху в гостиной Дэвид Боуи пытается уверить, будто «This is not America»[29].

– Тсс, Арне, дети проснутся, – сказала Вигдис, не сводя с Харри умоляющего взгляда.

– Э-э, да их, пожалуй, и взрывом атомной бомбы не разбудишь, – протянул супруг.

– По-моему, именно это Холе сейчас и сделал, – тихо заметила фру Албу. – Видимо, в расчете на максимальный ущерб.

Харри встретился с ней взглядом.

– Что ж, – осклабился Арне Албу, обнимая жену за плечи. – А меня с собой поиграть не возьмете?

Улыбка была лукавой и в то же время открытой, почти невинной. В ней сквозила беззаботная радость мальчишки, без спросу взявшего покататься отцовский автомобиль.

– Сожалею, – сказал Харри. – Но игра окончена. У нас есть все необходимые доказательства. А в настоящий момент наш эксперт по компьютерам как раз вычисляет адрес, с которого вы посылали сообщения.

– Что это он несет? – рассмеялся Албу. – Какие доказательства? Какие сообщения?

Харри посмотрел на него.

– Тот снимок, что оказался у нее в туфле, Анна взяла из фотоальбома, когда вы с ней были в вашем загородном доме в Ларколлене несколько недель назад.

– Несколько недель? – переспросила Вигдис, оглядываясь на мужа.

– Он это понял, когда я показал ему фотографию, – сказал Харри. – Вчера он съездил в Ларколлен и вставил в альбом копию.

Арне Албу поморщился, впрочем не переставая улыбаться:

– Вы что, констебль, хлебнули лишнего?

– Не надо было говорить ей, что она умрет, – продолжал Харри, чувствуя, что вот-вот утратит над собой контроль. – Или уж потом не спускать с нее глаз. Ей удалось положить фото в туфлю. Именно это, Албу, тебя и погубило.

Харри услышал, как фру Албу тяжело вздохнула.

– Ах, туфли, туфли, туфли, всюду эти туфли, – дурашливо пропел Албу, ласково щекоча затылок супруге. – Знаете, почему у норвежцев не идет бизнес за границей? Они забывают о туфлях. К костюмам от «Прада» за пятнадцать тысяч они надевают туфли, купленные на распродаже в «Скоринген». Зарубежным партнерам это кажется подозрительным. – Албу указал на свои ботинки. – Вот, смотрите. Итальянские, ручная работа. Восемнадцать тысяч крон. И это вовсе не дорого, когда речь идет о том, чтобы завоевать доверие.

– Лишь одно никак не возьму в толк, – сказал Харри. – Зачем тебе непременно надо было давать мне понять, что ты вообще существуешь? Что это, ревность, что ли?

Арне, смеясь, покачал головой; жена между тем высвободилась из его объятий.