Глава 21

«Монополия»

Харри разбудил радиобудильник, по которому как раз начались новости. Бомбардировки стали интенсивнее. Похоже, в последнее время это превратилось в рефрен всех новостных программ.

Он постарался убедить себя, что пора вставать.

Голос по радио вещал, что с 1975 года средний вес мужчин и женщин в Норвегии увеличился соответственно на 13 и 9 килограммов. Харри закрыл глаза и стал думать о том, что однажды сказал Эуне. Что у эскапизма неоправданно дурная репутация. Постепенно он снова стал погружаться в сон. Появилось знакомое приятное ощущение теплоты и уюта, как тогда, в детстве, когда он лежал в постели и сквозь открытую дверь слышал, как отец ходит по дому и везде гасит свет – одну лампу за другой, – и с каждой новой погашенной лампой за дверью становилось все темнее и темнее.

Босые ноги Харри коснулись холодного линолеума. В лице, смотревшем на него из зеркала в ванной, было что-то от портретов позднего Пикассо.

Беата говорила по телефону. Увидев в дверях Харри, она отрицательно покачала головой. Он кивнул и хотел уйти, однако она поманила его рукой, предлагая остаться.

– В любом случае спасибо за помощь, – закончила она и положила трубку.

– Я помешал? – спросил Харри, ставя перед ней на стол чашку кофе.

– Нет, я качала головой, чтобы показать, что никаких результатов нет. Из всех мужчин, которые, по нашим сведениям, были тогда в спортцентре «САТС», только один смутно помнит человека в комбинезоне. При этом он вовсе не уверен, что видел его именно в раздевалке.

– Хм.

Харри сел и осмотрелся. Против ожиданий ее кабинет вовсе не был таким уж уютным и аккуратным. За исключением стоящего на подоконнике весьма распространенного комнатного растения, название которого, впрочем, Харри было неизвестно, здесь, как и в его собственном кабинете, полностью отсутствовали украшения. На столе Беаты Харри увидел фотографию в рамке. В настоящий момент она была повернута к нему обратной стороной, однако он и так прекрасно знал, чей это портрет.

– Ты опросила только мужчин? – поинтересовался он.

– Мы ведь исходили из того, что он проник в мужскую раздевалку, где и сменил одежду, не так ли?

– А потом растворился в толпе точно таких же обычных людей. Да, конечно. Что-нибудь новенькое по вчерашнему налету на Грёнланнслейрет?

– Какое там новенькое. Скорее я бы назвала это имитацией. Тот же тип одежды, снова AG-3. Заставил заложницу говорить вместо себя. Забрал деньги из банкомата, затратив в общей сложности минуту пятьдесят секунд. Никаких следов. Короче говоря…

– Забойщик, – закончил за нее Харри. – Что это? – Беата взяла чашку и заглянула внутрь.

– Капучино. Это тебе от Халворсена.

– Кофе с молоком? – Она недовольно поморщилась.

– Позволь, я угадаю, – сказал Харри. – Твой отец говорил, что не доверяет людям, которые не пьют черный кофе.

Он тут же пожалел о сказанном, увидев, как моментально изменилось выражение лица Беаты.

– Извини, – пробормотал он. – Я не хотел… короче, дурака свалял.

– Что нам теперь делать? – поспешила разрядить обстановку Беата, водя пальцем по ручке чашки. – Мы снова оказались на старте.

Харри развалился в кресле, вытянул ноги и уставился на носки своих ботинок.

– Прямо в тюрьму.

– Что?

– Отправимся прямо в тюрьму. – Он снова выпрямился. – Хоть ты и прошла «Старт», но двух тысяч крон все равно не получишь.

– Что ты болтаешь?

– Это как в игре «Монополия». Карточки «Испытай свой шанс». Единственное, что нам остается. Попытать счастья. В тюрьме. Ты знаешь, как звонить в Бутсен?

– Это просто потеря времени, – сказала Беата.

Она торопливо семенила по «Кишке» рядом с Харри; голос ее, отражаясь от массивных кирпичных стен, звучал гулко.

– Вполне возможно, – отвечал Харри. – Как и вообще девяносто процентов разыскной работы.

– Я прочла все связанные с ним рапорты и протоколы его допросов. Он никогда ничего не говорит. Не считая разной философской чепухи, которая не имеет с делом ничего общего.

Харри нажал на кнопку вызова сбоку от серой стальной двери в конце туннеля.