Читаем Немец полностью

— Очень красивые горельефы, и вообще, территория ухоженная, — ответил Ральф. — А спроси Михаила, что там, за забором? Почему туда нельзя пройти?

Антон перевел.

— Отчего же нельзя? — Михаил живо взглянул на Ральфа. — Вам можно. А заборчик сколотили, чтобы праздные не ходили, потому как там территория пока необжитая.

— То есть, можем пройти, да?

Антон направился в сторону забора и сразу заметил две свежие рейки, скрывающие лаз, которым вчера несанкционированно воспользовался немецкий гражданин.

— Можем, только не здесь. Давайте вернемся к Большому собору, а там пройдем направо, по дорожке, если у вас, конечно, нет желания лезть через забор.

— За кого вы нас принимаете, — Антон покосился на Ральфа. — Мы приличные люди, а друг мой, так он вообще из Европы.

Они пошли вверх по выложенной булыжником дорожке, и через три минуты оказались на заброшенной части территории Донского монастыря.

Ральф осторожно ступал по узкой тропинке, ведущей к скрытому в листве монументу белого камня. Он опять почувствовал очень сильное волнение. Густая трава поднималась на полметра от земли. Вокруг торчали трухлявые пни, а деревья, посаженные в строгие прямые линии, казалось, были начисто лишены человеческого ухода. Сюда, как ни удивительно, почти не проникали звуки с другой части обители.

Тишину нарушил Михаил:

— Вы интересовались, что тут за забором? Теперь сами видите, ничего особенного. Как говорит один мой наставник, типичная картина русской жизни — половина ухожена, вторая брошена. А, с другой стороны, погулять тут иногда благостно. Для мыслей полезно и не отвлекает никто.

— Теперь нам все ясно, — сказал Антон, переведя Ральфу объяснения Михаила. — И тут, как я понимаю, не хоронят никого. На той стороне, смотрю, уже под самой стеной копают.

— Нет, здесь не будут хоронить.

— И раньше такого не было?

Михаил вдруг остановился, излишне резко, как показалось Ральфу с Антоном, и, лукаво уставившись на «экскурсантов», взял, да и задал вопрос «в лоб»:

— Друзья мои, скажите, что же вы такое хотите узнать? Спросите прямо, может так лучше будет.

— Он просит сообщить ему честно, что мы тут делаем, — перевел Антон.

— Не вижу причин, почему бы не сказать. Это же не великая тайна, верно? — пожал плечами Ральф. — Мне, во всяком случае, не повредит. Хуже, чем я чувствую себя сейчас, быть уже не может.

— Михаил, Ральф ищет в России следы своего дяди, который был у нас в плену. Кто-то в Германии сообщил ему, что дядю и других пленных расстреляли, а тела похоронили именно на этом самом месте.

Михаил молчал. Антон готов был поклясться, что на их провожатого информация оказала сильное воздействие. Но тот лишь покачал головой и, глядя в сторону белокаменного сооружения, промолвил:

— Неожиданная теория… Мне и в голову не приходило, что здесь могут быть тайные захоронения. А, знаете, ведь это вполне вероятно. Подождите… Но если это правда, то как же это все ужасно! Ну, представьте только: на территории православной обители похоронены люди… Пускай немцы, но ведь люди! И лежат себе, без креста, в забвении. Это большой грех, это не по-божески… И все-таки, нет, не могу поверить. Ведь настоятель не может не знать про такое, если все так, как вы говорите. Да и в архивах такая информация должна сохраниться. Почему про это никто и никогда не упоминал?

— Вообще-то, Михаил, было что-то про немцев в Донском в одном из писем общества «Мемориал». Но это единственное упоминание, которое мне удалось сегодня утром разыскать в открытых источниках.

Тут очнулся Ральф, и, преодолевая приступ головной боли, произнес:

— Извините, Михаил, но ведь, наверное, не так трудно выяснить, лежат тут погибшие под землей или это вымысел? Надо ведь отправить официальный запрос куда-нибудь, и власть будет обязана провести расследование. Ведь речь действительно идет о людях.

Антон и Михаил с грустью посмотрели на Ральфа.

— Ральф, — Антон поморщился, подбирая слова. — Для того, чтобы начать процесс дознания, необходима санкция многочисленных властных инстанций. Сотня согласований, не считая благословения монастырского начальства. Причем, для начала нужно, чтобы тебе поверили, потому что доказательств у тебя нет ровным счетом никаких! Но даже если тебе поверят, даже если все чиновники, которые только и ждут нас с тобой с распростертыми объятиями и конвертами для взносов, издадут все мыслимые и немыслимые распоряжения, где, спрашивается, мы будем землю рыть? В каком конкретно месте? На какую глубину? Нам придется перекопать всю территорию, а тут, как ты видишь, площадь огромная.

— Ты считаешь…

— Я считаю, что мы в затруднительном положении. Нам с тобой надо срочно искать способ добраться до архивов, которые, как мне кажется, могут быть уже рассекречены…

— Тут я полностью согласен, — в разговор вступил Михаил, — Церковь тоже должна быть заинтересована в раскрытии этой тайны. Если окажется, что вы правы, вам воздастся за вашу работу. Я на вашей стороне и буду очень рад, если смогу хоть чем-нибудь помочь.