Своему другу Коллингвуду он говорит: «Я нарушу либо приказ, либо закон. И я выбираю первое». Он составляет обращение в Адмиралтейство, он даже пишет королю. Островитяне – они как раз больше всего заинтересованы в отмене Навигационного акта – жалуются генералу Ширли и угрожают Нельсону. Капитан «Борея» и его команда вынуждены оставаться на борту в течение нескольких недель, все ждут ответа из Адмиралтейства.

В Лондоне поступили мудро, по-государственному. Во-первых, сообщается, что если дело дойдет до суда, то расходы на защиту Нельсона берет на себя казна. Непрозрачный намек – никакого суда быть не должно. Действия Нельсона в целом одобрены. Одновременно – адмиралу Хьюзу выражается благодарность за его действия по «защите интересов Англии». Классическая история про «сытых волков» и «целых овец».

Какое здесь геройство? Есть оно, есть. Нельсон впервые показал, что он особенный. Вряд ли бы какой-то другой капитан занялся бы подобными делами. Не из-за отсутствия храбрости, просто посчитал бы, что это не входит в круг его обязанностей.

Внешне – выглядит так, будто Нельсон пошел против системы. Не стоит торопиться с выводами. Он выбирал между «приказом» и «законом». Но выбор сделал, только будучи полностью уверенным в своей правоте. Закон-то ведь точно на его стороне. В противном случае никакого «бунта» он бы себе не позволил. Плохо это или хорошо, но Нельсон – убежденный государственник. Интересы страны для него всегда превыше всего. Причем в своих политических взглядах, о чем мы еще поговорим, Нельсон был весьма консервативен.

Он «взбунтовался» потому, что – прав. Здесь мы можем говорить и о черте характера. Если Нельсон считал, что он прав, всегда шел до конца. Даже если был не очень-то и прав. Он наживал врагов и не думал о последствиях. Понятно, что и в Адмиралтействе нашлось немало тех, кому поведение Нельсона сильно не понравилось. «Черную метку» ведь не обязательно ставить, можно просто помнить. Нельсону еще напомнят.

Однако вот что принципиально важно. Нельсон, еще став только капитаном, избрал некую линию. Он ее четко сформулирует в письме герцогу Кларенсу в ноябре 1799-го, будущему «королю-моряку». «У меня есть два главных приказа. Верно служить королю и разбить французов. Что же до всего остального…» «Остальное» выглядит примерно так. Я могу оспорить целесообразность приказа. Я, адмирал Нельсон, нахожусь на месте и лучше знаком с ситуацией.

Некоторые приказы Нельсон будет выполнять так, как хочется ему, какие-то – и вовсе не выполнять. У Нельсона репутация редкого строптивца. И нельзя не признать, что он всегда рассчитывал на то, что громкие победы его «прикроют». По большому счету так и было, хотя правильно он поступал далеко не всегда. «Скверный характер» – приговор, который многие лорды Адмиралтейства вынесли Нельсону еще во время его пребывания в Вест-Индии.

Однако этот самый характер помог ему, причем там же, в Вест-Индии, завоевать любовь офицеров и матросов. Не подчиняется приказам? Зато поступает по справедливости. Да он настоящий герой! Постепенно складывается то, что впоследствии назовут культ Нельсона. Он ведь формировался на основе разных «побед», не только на море.

Для моряков – герой, для остальных – изгой. В домах плантаторов Нельсон персона нон грата. Его не принимают! Никто, за исключением богатого плантатора с острова Невис Джона Герберта. Этого оказалось достаточно.

Глава третья

Женитьба? Наконец!

В конце 1784 года два старых друга, Нельсон и Коллингвуд, встретились на Антигуа. В доме того самого колониального чиновника Джона Моутрея, с которого Нельсон начал свою «борьбу за справедливость». Моутрей, вообще-то, был неплохим человеком, но в его доме имелся и магнит попритягательнее. Жена Моутрея, Мэри.

Красивая, веселая, обаятельная. Все офицеры были влюблены в нее! Коллингвуд и Нельсон исключением не стали. Предположим, сугубо гипотетически, что красотке Мэри пришлось бы выбирать между двумя претендентами. Шансов у Нельсона мало…

Высокий, крепко сложенный и прекрасно умеющий поддержать разговор Коллингвуд, и худой, нескладный, с отметинами от всех перенесенных болезней Нельсон. Последняя малярия еще не до конца отпустила.

Сама Мэри Моутрей впоследствии вспоминала: «Нельсон из-за малярии потерял волосы, и его лысина была так гротескно украшена искусством вест-индского парикмахера, что капитан Коллингвуд сказал ему однажды: “Я просто обязан запечатлеть тебя, Нельсон, в этом парике!”»