Читаем Некроманты полностью

Одинцов отчего-то все эти годы не вспоминал о том, что Марину и Лешку поместили в одну больницу – с ней был договор у областной прокуратуры. Лишившись дома, Милка прибежала не к полумертвому Волку, а к матери, которой, почитай, никогда не знала. Марина впала в кому после отторжения подселенной личности. Ромашова загнали в снег – Игорь помнил даже место, где тот упал, а вот Кашурину отыскать в лесу не удалось. Чтобы унять волнения, чиновники проплатили для нее пятнадцать лет содержания на искусственном жизнеобеспечении, пообещав продлить по решению дочери. Теперь Одинцов видел, как это все выглядело в реальности: заброшенный ребенок, ворующий деньги, чтобы оплатить для матери шанс когда-нибудь вернуться в собственное тело.

– Ты ее не пыталась вытащить?

– Я искала, – всхлипнула Мила. – Все поле обегала. Где только не копала! Нет нигде. Потому и в Ледяной Дворец отправилась – думала, туда ее позвало. Но и там нет. Хотела достать денег, чтобы ее не убили, а потом в самую глубину Дворца идти. Но не знала я, правда не знала, что гада этого вытаскиваю. Кирилл понимал, скотина, что если я узнаю, то не стану тащить – еще и закопаю поглубже. А теперь что же получается? Я без денег, мама умрет, а гада этого я в собственной пасти из снега вытащила? Убью. И денег мне не надо.

Мила сжала кулаки. В ее голосе прозвучала такая решимость, что Одинцов невольно усмехнулся.

– Не надо, – проговорил он. – Убью я.

– Так ты же полицейский, – поразилась Мила. – Тебе нельзя. Ты же хороший.

– Поэтому и убью, – проговорил он. – Официально. Именно потому, что я хороший полицейский и работу свою привык делать до конца. Пятнадцать лет назад мне приказали убить Евгения Келина. Я просто выполню приказ. А ты мне поможешь.

Мила кивнула.

Игорь вошел в палату. Мальчик спал, вздрагивая во сне. У его кровати, держа сына за руку, сидела невысокая женщина. Одинцов поздоровался и представился. Женщина подняла на него выцветшие от страданий глаза. Сейчас в них плескалась радость пополам с пережитой тревогой.

– Он поправится, господин эксперт, – заверила она, хотя Одинцов ни о чем не спрашивал. – Врачи сказали, это может быть из-за того, что выздоровление было слишком внезапным.

– А они не сказали, симптомом чего может быть такое выздоровление?

Женщина испуганно сжала ладонь сына, так что тот застонал во сне. Попыталась совладать с волнением, пригладила волосы. Окинула Одинцова более внимательным взглядом, от которого не укрылся и его испачканный пиджак, и медицинский саквояж.

– Это чудо, – твердо заявила она. – Я много молилась. Это ответ на мои молитвы.

– Я сожалею, но ваши молитвы так и остались неуслышанными. Этот мальчик – не ваш сын.

В глазах женщины отразился гнев. Она встала, явно намереваясь попросить Игоря покинуть палату.

– Вспомните дело пятнадцатилетней давности, – проговорил Одинцов, не сводя с несчастной матери холодного взгляда. – Тогда глава секты Праведного Воскресения перенес несколько душ в чужие тела. Вы должны помнить. Это было на всех каналах и во всех газетах.

– Какое отношение… – начала женщина, но Игорь оборвал ее.

– В тело вашего сына поместили опасного преступника. Это не выздоровление, а преступление.

– Но это спасло моего сына! – воскликнула она, делая шаг навстречу Одинцову. – Даже если они преступили закон, я благодарна этим людям. Вы не знаете, каково это – когда твой собственный ребенок за всю жизнь ни разу не обнял тебя. Не знаете, как тяжело понимать, что он никогда не скажет даже пары слов, никогда не посмотрит в глаза, не сможет сам ходить, есть, поменять белье. Каково это – каждый день думать, что будет с ним, когда тебя не станет! А теперь он говорит, ходит, ест! Он обнимает и целует меня! Он говорит: «Я люблю тебя, мама!»

– Это говорит убийца трехсот сорока шести человек, виновник того, что пятьдесят три человека попали в лечебницу для душевнобольных. Он сделал много зла. И если мы позволим ему остаться в теле вашего сына, жертв станет больше.

Женщина замахала руками, отгоняя Игоря, словно навязчивую муху, но Одинцов продолжал:

– Вы можете сейчас выгнать меня, но тогда изгнание второй личности произведут по решению суда, а вас посадят за то, что укрывали преступника, потому что я не стану скрывать, что предупреждал. Вас ждет тюрьма, сына – лечебница. В лучшем случае лечебница, потому что, если гость освоится в теле, он просто выкинет хозяина туда, на другую сторону, не оставив шанса.

– Чего вы хотите?

– Позвольте мне вернуть вам сына. Вашего сына. Он больше не обнимет, не скажет «люблю», не посмотрит в глаза. Но это будет он, ваш мальчик, на долю которого выпало испытание, что по плечу не каждому. Но он не станет причиной смерти сотен человек.

Игорь говорил еще несколько минут. Видел, как в дальнем окошке палаты мелькнуло лицо Милы, на нем читалось нетерпение и ярость. На мгновение Игорь подумал, что ошибся, когда пошел к матери мальчика сам. Стоило пустить Милку. Та подняла бы на несчастную женщину свои злые глаза и сказала: «В теле вашего сына сидит гад, который свел с ума и убил мою маму. Дайте, я его прикончу».