Может, так было бы проще. Милка сломала бы ра-зом, а Игорь давил-давил-давил, пока что-то внутри бедной женщины не треснуло. Она согнулась, коснувшись губами вспотевшего лба сына, и отошла от постели, пропуская Одинцова. Некромант поставил саквояж на постель, достал нужную ампулу.

Горло Келину он перегрыз тотчас, как тот выкатился из норы. Мила уже стояла рядом, переступая белыми лапками между полозьев своих санок. Ньюфаундленд втащил тело на санки, и маленькая хаски рванула с места, увозя свой груз как можно дальше, туда, откуда его не сумеет достать никто, кроме нее самой.

Игорь еще немного постоял на краю леса, глядя, как мчится по снегу красивая, как плюшевая игрушка, некромантка Мила Кашурина. Он знал, что девчонка не вернется. Он сам ее отпустил, приготовил дежурные слова для рапорта, чтобы спрятать за ними маленькую хаски с санками.

Игорь пришел в себя за секунду до того, как сработал таймер на седуксене. Вытер платком розовую слюну – он, почитай, уже лет двадцать не прикусывал языка, но свою «улыбку» он отдал маленькой преступнице. Она сидела рядом: подрагивающая рука девочки лежала в ладони Одинцова. Он осторожно переложил эту руку на колено Милы, выгреб из кошелька деньги и запихнул в карман ее куртки. Потом на едва гнущихся ногах дополз до скоростного лифта, махнул медсестре карточкой. Он думал зайти к главврачу, отпустить Лысова и оформить годовую оплату содержания Марины Кашуриной, но сил хватило только на то, чтобы вползти в Лешкину палату. До стула Игорь не дошел – стёк по стене на пол, прикрыл глаза и тотчас заснул. Сперва ему показалось, что он видит Алексея – как в тот день, когда тот ушел: белый пушистый пес несся по снежному полю, и его след стрелкой указывал туда, куда Одинцов столько лет боялся поднять глаза. Но на этот раз было совсем не страшно – Игорь вгляделся в мучительную для глаз белизну, собака обернулась. Это была она. Мила Кашурина. Маленькая хаски, запряженная в санки.

Отчаянье и тоска, как пятнадцать лет назад, захлестнули Одинцова, но мгновением позже вспыхнула в уме мысль, заставившая тоску отступить: в этом мире такие некроманты, как он и Мила, не теряются. И лес не так уж велик, как кажется. Однажды они встретятся – там или здесь – и старый одноглазый ньюфаундленд попросит синеглазую пушистую девочку проводить его до Ледяного Дворца.

Эльдар Сафин

Гость с солнечной стороны

Тело прибыло с караваном за полночь. Замотанное в сотни ла пропитанных ароматными маслами лент, оно напоминало кокон, и по большому счету им и являлось.

Вместе с телом пришла традиционная хрупкая табличка из пересушенной глины, на которой каллиграфическим почерком казии был выписан договор, содержание которого Рамзи нат Карот, распорядитель строительства Истахана, знал наизусть.

Высокий, статный мужчина, выхваченный бликами факелов, выделялся из группы встречающих караван светлой кожей – сказывались десятилетия обучения в подземельях Карота.

– Птенец расправил крылья, – сдержанно сообщил глава караванщиков, пренебрегая обычными приветствиями.

– Кто именно? – так же спокойно поинтересовался Рамзи.

– Третий в линии.

– Я понял, – кивнул распорядитель. – Спасибо.

С принцем Када нат Расто его связывали давние разногласия, касающиеся и религии, и магии, и даже одной симпатичной казии, выбравшей в свое время не потенциального наследника, а ученого, пусть и из древней благородной семьи.

И то, что воинственный и жестокий вельможа смог выйти из череды дворцовых интриг победителем и занял пост главного вазара при бесконечно старом Владыке, ничего хорошего не сулило.