Читаем Некроманты полностью

Отвлекаюсь от выпивки, ища взглядом Сильвию. Стоит возле колонны и общается с типом из кафе, похожим на дворецкого. На этот раз его тонкие губы растянуты в подобие улыбки.

Улучив момент, когда тип отвлекается на другую даму, видимо, супругу, иду к Сильвии, подхватываю под локоток:

– Что за нахрен?

– О чем ты?!

– Может, хоть на людях сделаем вид, что мы вместе?

Сильвия вырывает локоть. Выпила уже прилично и всем видом показывает, что в моих нотациях не нуждается:

– Это что за тон еще? Собственнические чувства взыграли?

Я только рукой машу.

Возвращаюсь к фуршетному. Официант-андрогин, наряженный ордулаковским гренадером, кивает мне, как старому приятелю. Ему тошно находиться в компании этих расфуфыренных девиц и господ в смокингах, увенчанных звездным сиянием. Хороший парень. Ну, или баба, хрен их разберет, андрогинов. Печально улыбнувшись, соображает мне двойной коньяк.

И тут среди блистательной толпы я вижу Регину.

С ее рыже-красными, огненными волосами, с ее хмурой складочкой меж бровей и чувственными полными губами. Несомненно, она. Но тут, среди «звезд», в серебристом вечернем платье?

С ней какой-то кудрявый красавчик с переливающейся в свете ламп бабочкой. Лицо у него еще ярче.

Идут под руку, мило перешептываются.

Никогда не замечал за Региной тяги к светским мероприятиям. Впрочем, я много чего не замечал. Поэтому она и ушла.

И мы должны снова встретиться? Здесь? И я, в нелепом смокинге. И, конечно, со стаканом в руке!

Ну, уж нет.

Совершаю сложный маневр, пытаясь затеряться в толпе…

Натыкаюсь на Ибиса.

– И ты здесь?! – говорим мы хором.

– Какими судьбами?

С Ибисом под ручку хорошенькая брюнетка.

– Изучаю рынок. Наша контора сработала форму для синемашки. Одного шитья золотого знаешь сколько? А фианитов на ордена?! Офигительный контракт! Да и на половине присутствующих я узнаю, так сказать, знакомые фасоны… Ах да, Тина! Тина, мой друг Фенхель… Писатель.

– Очень приятно! – пожимаю узкую девичью ладонь.

Прожигаю Ибиса испепеляющим взглядом. Он беззвучно ухмыляется.

Тут появляется Сильвия.

– Глянь, Сильвия, кого я встретил! Сильвия! Тина! Сильвия! Ибис…

Подружка Ибиса приподнимает брови, услышав его старую кличку. Готов поспорить, он не рассказывал ей о героическом прошлом.

Сильвия обворожительна. Тут же вовлекает Ибиса с его пассией в светскую беседу. Заминка с прозвищем из прошлой жизни забыта.

Я даже прощаю Сильвии ее дворецкого. Уже действует выпитое, да и ждать от нее другого – глупо.

Синема идиотская. Об этом я уже знаю от Витольда. Поделиться с ним впечатлениями не могу – после окончания просмотра Мосье Картуша обступают поклонники и поклонницы.

Выйдя в фойе с Сильвией, вновь сталкиваемся с Ибисом и Тиной.

– Ну, как синема? – спрашивает Ибис.

– Раньше я думал, – говорю я, – что самое жалкое зрелище на свете – это мой адвокат Грегор, исполняющий по пьяни народные флюговские танцы. Но эта синема его переплюнула.

Ибис заходится беззвучным смехом:

– Только прошу, не говори этого режиссеру. С недавних пор он мой приятель. И у моего начальства на него планы… О! Как раз сейчас познакомлю!

Ибис с Тиной выдвигаются на пару корпусов вперед.

Излучая волны дружелюбия, Ибис направляется к кудрявому красавчику, под руку с которым шествует Регина.

Тут происходит заминка. Потому что, радостно поздоровавшись с приятелем, Ибис узнает Регину. Косится на меня.

«Яр-Инфернополис маленький город?» – хочется сказать мне.

Кошачьи зрачки Регины заполняют собой радужку.

Но светские манеры берут верх.

Нас представляют друг другу, будто мы не знакомы, и мы делаем вид, что так и есть.

Сильвия блистает, кудрявый рассыпается в комплиментах, Ибис предстает в образе тонкого ценителя синематографа. Регина пялится на меня, покусывая губу, а я решаю, что пора навестить фуршетный столик.

Сидим на мягких красных диванах и ведем светскую беседу.

Кудрявый красавчик, как выяснилось, Лукисберг-младший, излагает свою концепцию искусства, рассказывает о том, как при помощи гриболюдской медитации будит в себе творческое начало, внутреннего гения, и дарит людям надежду и счастье.

Тина и Ибис удачно шутят и поддерживают беседу.

Сильвия молчит, прислушивается, приковывая к себе горящий взгляд кудрявого гения. Он не представляет, в какой опасности. В голове моей подружки наверняка зреет По‑настоящему-Разгромная-Статья.

Впрочем, если синема уже одобрена НекроЦензурой (а иначе бы ее премьера не проходила с такой помпой в «Большой Грелке»), почти наверняка ее «зашитый» шеф никогда статью не напечатает.

Регина бросает взгляды исподтишка – на меня, на Ибиса, снова на меня.

Я налегаю на выпивку.

– Фенхель, вы же писатель? – говорит Лукисберг. – Интересно, что вы думаете по этому поводу?

Я давлюсь коньяком. Прокашлявшись, посылаю улыбку Ибису. Тот невозмутим.

В глазах Сильвии появляется огонь. Ждет скандала.

– По поводу вашей теории, – говорю я, устраиваясь поудобней. – Вот вы говорите про внутреннего гения, скрытого в каждом, это красиво, в этом что-то от воззрений халкантийских философов… Гора Оливус, вдохновенные творцы, расцвет поэзии. С другой стороны, наблюдая окружающий мир, что мы видим?