Читаем Некроманты полностью

– Разве ты знаешь, что такое быть ненавидимым всем миром просто потому, что ты родился некром? Прятаться всю жизнь, скрывая свою природу, избегая крупных городов? Быть изгоем, потому что при приеме на любую работу тебя проверят некрометром?! Кто ты такой, чтобы судить меня?!

Василь Васильевич осел на палубу. В пустом коридоре не было ни души. Аварийное освещение аритмично помаргивало, где-то отходил контакт. Волны скребли борта, но уже без прежнего азарта, словно понимая – добыча ускользнула от них.

– Зачем ты тогда вытащил меня? – Губы не слушались, но Василь Васильевич предпочитал проговорить свой вопрос вслух.

– Да лучше б ты… – Дальше некр высказал все то, о чем промолчал Василь Васильевич. Видимо, не только у капитана было мерзко на душе.

Капитан поднялся в рубку, когда окончательно рассвело. Нестеренко вглядывался покрасневшими глазами в бурую мешанину из волн и туч с алыми мазками рассвета. Согнутая будто бы чьей-то шаловливой рукой носовая мачта лежала на баке. Якорная цепь одиноко скребла по правому борту. Чуть ниже была явно видна пробоина с рваными, загнутыми внутрь краями.

– Счастье, что якорь сразу оборвало, – пробормотал Нестеренко, – иначе полбака бы разнес, и мы бы сейчас рыб кормили, а не некров ловили.

Василь Васильевич вздрогнул, хотя Нестеренко озвучил всего лишь ходившую на военном флоте поговорку. В оригинале она была еще и нецензурной.

– Кто следом заступает? – Василь Васильевич подошел к зажужжавшему погоднику, выплюнувшему очередную сводку. Край черной карты побелел – шторм в ближайшее время если не закончится, то значительно ослабнет.

– Иваныч, – Нестеренко сверился с гирокомпасом и подкорректировал курс.

Василь Васильевич досадливо поморщился. Старпом – единственный человек, кого он так и не смог приучиться называть по имени-отчеству. Сергей Иванович Волков приехал с телеграммой из пароходства на место списанного старпома. Обязанности свои выполнял безукоризненно, но ни с кем из экипажа так и не сошелся. Водку не пил, в карты не играл, а свободное время предпочитал проводить в своей каюте.

– Связь?

– Повторный сеанс связи через тридцать минут. Но, по расчетам, помехи мы пройдем через час-полтора.

– Хорошо, держите в курсе. – Василь Васильевич спустился вниз и заглянул в каюту. На столе ездила от края до края банка сайры и пакет галет – сухпай, выданный экипажу вместо завтрака. Вид еды вызвал тошноту. Капитан дотронулся до повязки на лбу и растер между пальцами запекшуюся кровь. Где-то там под повязкой скрывалась рана, несовместимая с жизнью, и он прекрасно это знал. Зачем некру спасать капитана? Какие планы у него? Впрочем, планы понятны – выжить любой ценой, ведь сразу по выходу из зоны помех о присутствии некра на судне будет доложено на берег. Часа через три-четыре сюда, скорее всего, пожалуют спецы на вертолете для зачистки. А значит, ему не уйти живым. Не проще ли было перерезать весь экипаж во время шторма, а потом спокойно вывести судно на авторулевом и высадиться на шлюпке в виду любого необитаемого берега?! Василь Васильевич резко обернулся на звук, но в коридоре по-прежнему никого не было.

Сеанс связи через полтора часа. А там все кончится. Капитан вытер выступивший на лбу пот и отправился к старпому… «К Сергею Ивановичу», – одернул он мысленно сам себя. Нужно проверить личные дела матросов. Все ВУЗы оснащены некрометрами, а значит, некром мог быть только кто-то из рядового состава. Но зачем ему нужно было спасать капитана, да еще так подставляясь? И куда исчез Юйков?

Сергея Ивановича в каюте не оказалось, видимо, не одному капитану не давала спать мысль о находящемся на судне некре. Снизу потянуло свежим воздухом, и Василь Васильевич торопливо спустился на второй дек. Выход на шлюп-палубу был открыт, дверь болталась в такт качке, не успевая ни грохнуть по переборке, ни захлопнуться окончательно. У Василь Васильевича пересохло во рту. Кто бы там ни был – это был враг. Или некр, приводящий в исполнение свой замысел, или Юйков, отправленный туда по воле его нового хозяина. Капитан нащупал на пожарном щите топорик и, сглотнув всухую, вышел на палубу.

Его тут же окатило водяной взвесью. Во рту появился соленый привкус, то ли от осевшей на губах соли, то ли от прикушенной до крови губы, но это было уже неважно. Потому что у аварийного бота в штормовой робе с накинутым на голову капюшоном стоял некр. В руках у него был пистолет. И дуло смотрело в грудь капитану.