Нельзя отдать ему должное, не сделав скидку на слабость, которая делала его беспомощным перед лицом несчастий. Он слишком боялся неудачи, чтобы встретиться лицом к лицу с неблагоприятной реальностью, возможно, потому что слишком многое зависело от успеха: не только его личная гордость, но и притязания на материальное вознаграждение, на котором основывались его надежды для себя и своих наследников. Трудно поверить, например, что его настойчивость в отношении континентального характера Кубы была чем-то иным, кроме извращенной самоподдержки внутренней убежденности. Также трудно полагать, что он действительно чувствовал в отношении своих неверных и противоречивых расчетов долготы ту уверенность, на которую претендовал. Честолюбие, двигавшее им, было фатальным для личного счастья. Кто угодно остался бы доволен такой славой, таким богатством, таким количеством открытий, таким потрясающим социальным возвышением, но не Колумб. Его взгляд был всегда прикован к несделанным открытиям, незавершенным инициативам, несовершенным достижениям и неудачным крестовым походам. Вместо того чтобы быть довольным своими достижениями, он был возмущен своими ошибками, не успокоенный всеобщим признанием, озлобленный клеветой. Непримиримый характер заставил его жить в напряжении и умереть в тоске. С иным складом натуры он, возможно, ничего бы не добился, но из-за него же он никогда не мог почивать на лаврах и наслаждаться успехом. Для него было типично отречься от своего достижения в открытии нового континента, потому что он не мог смириться с неудачей в попытке достичь старой цели. Он любил хвастливо повторять: «Когда я взялся за это дело, все они говорили, что это невозможно», не признавая, что «они» все-таки были правы.

Общество Оксфордского союза однажды пригласило американского посла для обсуждения следующего утверждения: «Мы считаем, что Колумб зашел слишком далеко». Споры XVIII века о моральных выгодах открытия Америки больше не вызывают особого интереса, но мы все еще можем задать менее серьезный вопрос: «А что это изменило?» Шумиха, вызванная празднованием пятого столетия открытия Америки, создает впечатление всеобщего и бездумного признания того факта, что Колумб был главным героем важного события, однако все же стоит спросить, что именно делает это событие важным и что может быть оправданием всей этой суеты.

Одним из наиболее заметных изменений, произошедших в ходе истории с цивилизацией, в которой мы живем (обычно называемой западной цивилизацией или западным обществом), стало смещение центра тяжести на запад, как главной оси коммуникаций. Средиземноморский «лягушачий пруд» (по определению Сократа) сменился атлантическим «озером», через которое мы переправляем товары и идеи и вокруг которого группируемся для самозащиты. Путь Колумба, начавшийся в Средиземном море и впервые проведший средиземноморских мореплавателей и колонистов через Атлантику, по-видимому, олицетворяет собой те самые перемены, которые, можно сказать, были инициированы им. В настоящее время – и до тех пор, пока длится эйфория пятисотлетнего юбилея, – адмирал Океана-моря неизбежно будет казаться нам важной и значительной фигурой. Историки и журналисты безоговорочно согласятся, что он внес такой личный вклад в историю, который неохотно признают за отдельными людьми, осознавая решающее значение длительных и мучительных экономических изменений. Однако исторические суждения, как известно, непостоянны и зависят от точки зрения времени, в которое они выносятся. Возможно, пройдет совсем немного времени до того, как «западная цивилизация» будет считаться окончательно ликвидированной – не взорванной катастрофическим образом, как предсказывают некоторые наши напуганные роковой неизбежностью оракулы, а просто вписавшейся в новую «глобальную цивилизацию», которая, будучи многим обязана западному миру, обладает самобытной идентичностью и формируется вокруг нас. В то же время двигатели мировой экономики перемещаются или уже переместились в Японию и Калифорнию. Тихий океан, вероятно, сыграет в истории «глобальной цивилизации» такую же объединяющую роль, какую Атлантика сыграла в истории Запада. В 2020 году, когда мы будем отмечать пятисотлетие пересечения Тихого океана Магелланом, те из нас, кто доживет до этой даты, могут ностальгически оглянуться на 1992 год с чувством дежавю и непреодолимыми опасениями по поводу очередной грандиозной шумихи.

Иллюстрации