Читаем Негоциант полностью

— Государь, я очень уважаю таланты Сергея Юльевича, он специалист в области железнодорожного строительства и в этом на голову выше меня, но если бы у меня были полномочия я бы попытался изыскать деньги внутри страны. Знаете государь, сколько золота в кубышках наших купцов, особенно старообрядцев и они не спешат вкладывать его в государственные проекты. Вот оттуда бы я их и взял – из кубышек Морозовых, Рябушинских и иже с ними, а вовсе не прося у Ротшильдов под грабительский процент и давая возможность Франции потом вертеть нами как она захочет.

— Что же, ты предлагаешь потрясти купцов за мошну? — усмехнулся царь двусмысленной шутке. — Ты же сам из старообрядческой семьи, из раскольников, а теперь предлагаешь их обидеть? Не сам ли недавно просил дать им больше воли!

— Вот сейчас, ваше величество, когда старообрядцам дали возможность молиться по-своему, хоть и на Амуре, самое время привлечь деньги их богатых единоверцев – мол, надо облегчить переселение братьев на Дальний Восток, проинвестируем, то есть, вложимся в дело строительства Великого пути на Восток, господа купцы и промышленники! Уверен, царю, который дал им послабление, они не откажут, дураков среди них нет.

— Что же, купец, может ты и дело говоришь, надо подумать над этим.

Потом мы пошли есть уху, жареного линя в ароматных травках (все же линь отдает тиной, но царский повар сделал так, что это было совершенно незаметно) и карасей в сметане. Я заметил, что Витте надулся на то, что я поставил под сомнение его стратегическое мышление и финансовые таланты, а, собственно, кто он есть – железнодорожник и все… Я-то, хоть и не железнодорожник, не финансист и не военный стратег, но силен послезнанием, хотя, не факт, что дедушки из Госсовета выскажутся за мои идеи, вот адмиралы точно будут за Мозампо, но тут осторожный Гирс, несомненно, подгадит, уж очень он всего побаивается.

А, собственно, что я суечусь? Это историческая закономерность и ход истории не под силу переломить какому-то там попаданцу, пусть он, наконец, и рядом с царем. В России кто принимает решения – царь, как он повелит, так все и будет, а Александр Александрович, при всей лихости в международной политике (вот не побоялся же бриттам, сильнейшей тогда державе, возражать), человек осторожный, поскольку фундаментальных знаний ни в какой области у него нет, предпочитает выслушивать разные мнения, но решение все равно – за ним. А тут никуда не деться от фактов: пустой казны, неразвитой промышленности с примитивной технологией, еще большей примитивности в практически средневековом сельском хозяйстве, большой, но небоеспособной армии и «разношерстном» флоте.

Мне даже жалко стало царя, как он управляется со всем этим бардаком на фоне поголовного воровства из казны (вот, кстати, еще один способ пополнения бюджета – ловить казнокрадов, деньги и имущество отбирать, а самих отправлять мыть золотишко на сибирских приисках лет на десять), огромных расходов на великих князей, которых расплодился целый табун (уж на что Ники рохля, но ведь урежет им ассигнования, а часть «табуна» вообще переведет в «князей императорской крови», понизив статус и выплаты).[27]

Хотя, что императора жалеть – сам виноват: откуда возьмутся современные технологии при отсутствии большого количества грамотных специалистов в условиях указа о «кухаркиных детях» и квоты на евреев в высших учебных заведениях, да и вообще, царь студентов и профессоров терпеть не может. И это еще «правильный» царь на фоне других венценосцев, а что Ники сделает, то вообще уму непостижимо: профукает империю, причем даже там, где вроде бы профукать невозможно.

Потом еще и обсуждали финансовые вопросы: опять – где взять денег, чтобы наполнить бюджет, да пресловутый золотой стандарт, нужен он России или нет.

Из истории я помнил неоднозначное отношение к Витте как современников, так и потомков, причем у последних – часто негативное. Между тем, Витте принял финансы империи с дефицитом более чем в 70 миллионов рублей, бывало и больше, бюджет России был дефицитным со времен Крымской (или, правильнее, Восточной, как называли ее современники, например в фундаментальном труде генерала от инфантерии Зайончковского) войны. Этот дефицит увеличился до катастрофических размеров после Русско-турецкой войны 1877-78 гг. (а что Россия получила взамен, кроме «благодарности» освобожденных «братушек»).