Читаем Небо войны полностью

Прикрываясь облачностью, наша группа скрытно подошла к указанному пункту и выскочила на аэродром. Но на нем, к моему удивлению, вообще не оказалось никаких самолетов.

Когда я по возвращении доложил об этом Краеву, он сокрушенно заметил:

— Успели спрятать, черти. Теперь глядите в оба, немцы постараются использовать нашу машину.

Его предупреждение я воспринял со всей серьезностью. Ведь сам когда-то летал на «мессершмитте». Фашисты, конечно, не станут закрашивать звезды.

В тот же день, а точнее, вечером за ужином, я узнал, наконец, как попал наш самолет в руки противника. Случай этот невероятно нелепый и печальный. ЯКи летели на Кубань с Дальнего Востока. Каждую группу лидировал летчик, хорошо знающий прифронтовые аэродромы. Не долетая Ростова, одна группа попала в сплошную низкую облачность и сбилась с курса. Заметив внизу большой аэродром, летчики приняли его за ростовский и пошли на посадку. Когда два самолета уже приземлились, кто-то заметил на аэродроме немецкую автомашину с крестом и солдат. Группа прекратила посадку и ушла на свою территорию.

Те двое, что уже сели, тоже сразу заметили, что попали в лапы к фашистам. Один успел взлететь, а второй нет…

Я живо представил состояние этого летчика. Так стремиться на фронт — и сразу же попасть в плен… Появится ли этот ЯК на нашем фронте? Однажды возле командного пункта я увидел незнакомого летчика, высокого, стройного, в шлемофоне и кожаной куртке. Он, видимо, кого-то ожидал. По его внешнему виду и осанке я предположил, что это какой-то большой начальник, и постарался, не попадаясь ему на глаза, пройти в землянку. Но когда я вышел оттуда, он сам меня окликнул:

— Покрышкин?

— Так точно! — отозвался я, отдавая честь. И только тут заметил на его галифе генеральские лампасы.

— Ну, как воюете? — спросил он, подавая руку. По каким-то едва уловимым приметам я заключил, что генерал только что возвратился с боевого задания и полет этот прошел не совсем удачно.

— Савицкий, — назвал он свою фамилию.

Так вот он каков, командир прибывшего к нам соединения истребителей! Только прибыл на фронт и уже сам побывал в бою. Генерал стал расспрашивать меня о поведении противника, о нашей тактике, о боевых делах моей эскадрильи. Вскоре нас окружили летчики — и наши и те, что прибыли с Савицким. Завязались оживленные разговоры, замелькали руки, изображая различные эволюции самолета. Генерал внимательно выслушал фронтовиков и сказал:

— Это очень важно. Мы обязательно проведем конференцию по тактике современного воздушного боя и пригласим вас, гвардейцев, поделиться с нами опытом. Не возражаете?

Генерал как-то сразу расположил к себе всех наших летчиков. Я невольно подумал: вот таким и должен быть командир — простым, общительным, умным. Он умеет ценить и людей и все, что они предлагают во имя победы над врагом.

В ближайшие дни Савицкий не мог собрать летчиков для изучения нашего боевого опыта. Противник, стараясь вернуть утраченные позиции на Мысхако, перешел в наступление. На земле и в воздухе снова закипели бои.

На наших полетных картах Малая земля была заштрихована красным карандашом. Мы, летчики, знали, что этот ничем не приметный с воздуха прибрежный участок песка и глины обильно полит кровью советских воинов. Дорогой ценой отобрал его у врага морской десант, возглавляемый капитаном Куниковым, и теперь героически удерживал в своих руках. Этот плацдарм имел, пожалуй, не столько стратегическое, сколько моральное значение. Противник все время чувствовал наши штыки за своей спиной.

Когда немцы перешли в наступление, перед нами, истребителями, встали трудные и очень ответственные задачи. С одной стороны, нужно было надежно прикрыть с воздуха моряков, обороняющих Малую землю; с другой — обеспечить успешные действия наших бомбардировщиков и штурмовиков, которые наносили удары по вражеским наступающим войскам.

Рано утром восемь истребителей вылетели сопровождать пикировщиков, которые шли двумя группами бомбить скопление пехоты и танков противника в балке у Мысхако.

Одну из них прикрывал я со своими ведомыми, другую — звено Дмитрия Глинки.

На подходе к Цемесской бухте нас встретили «мессершмитты». Глинка сразу вступил с ними в бой. Я подумал, что ему не следовало этого делать. Надо было просто отпугнуть «мессеров», а не оставлять своих подопечных бомбардировщиков ПЕ-2 без прикрытия. Ведь для очистки неба выделены другие группы истребителей.

Беспрепятственно отбомбившись, «Петляковы» стали разворачиваться над морем на обратный курс. Я усилил наблюдение за воздухом: именно на развороте вражеские «охотники» чаще всего их подлавливают. В этот момент группа растягивается, а некоторые бомбардировщики даже отстают.

Посмотрев в сторону Анапы, которая с высоты была очень хорошо видна, я заметил там, над аэродромом, клубы пыли. Все стало ясно: взлетают немецкие истребители.