Читаем Не та дочь полностью

Просматриваю страницы университетских подруг. Эви опубликовала несколько снимков шестимесячного сына. Раньше ее лента была забита другими фотографиями: ее маленький рыжий кокер-спаниель Мэйпл, боулдеринг[36], выходные с мужем, уик-энды с друзьями, поздние завтраки и празднование дней рождения, коктейли и поездка в Америку прошлым летом с двоюродным братом. А теперь только фотографии сына в положении лежа. Лежа на разноцветном коврике. Лежа в кроватке. Лежа у кого-то на руках. Ему всего полгода, у него еще не слишком богатая мимика, но его снимков так много, что лента Эви напоминает игру «найди отличия»… хотя отличий нет. Как будто вся ее личность исчезла, вышла через влагалище вместе с ребенком, превратилась в жвачку. Даже в профиле у нее фото сына.

Помню, на вечеринке по случаю рождения ребенка Флоренс преподнесла Эви подарочную корзину и открытку с надписью «Жаль, что ты нас покидаешь». Все сочли это забавным. Но Флоренс попала в точку: с появлением младенца Эви избавилась от бездетных подруг, заменив их мамочками.

– Теперь она по ту сторону стены, – заметила Флоренс, когда Эви в третий раз отменила наш совместный ланч. – Я рада, что мне не придется выслушивать рассказы про молокоотсос за семьдесят фунтов, который она хотела, и выдерживать пять раундов игры «Труд или порно».

Открываю переписку с Эви. Мои последние четыре сообщения остались без ответа. Я отправляю еще одно, спрашивая, как дела у нее и ребенка. Затем просматриваю страницу Джеммы. Она опубликовала фотографию на прогулке с подписью, как наслаждается школьными каникулами. Глядя на ее теплую дружелюбную улыбку, я изо всех сил пытаюсь понять, почему Флоренс относится к Джемме не так, как остальные.

– Тебе не кажется, что Джемма немного навязчива? – спросила она после вечеринки по случаю моей помолвки. – Я слышала, как она уговаривала тебя сходить на концерт Кэтрин Райан[37]. Хотя мы сказали: увидимся в следующий раз, когда она будет в Бате. Ты забронируешь билеты сама или это сделать мне?

Но Флоренс занята Оливией, и у меня появилось больше времени на других. Я звоню Джемме. Она отвечает после пятого гудка:

– Вау. Кейти. Всё хорошо?

– Да, всё хорошо. Просто подумала, что если ты окажешься неподалеку, может, пообедаем или прогуляемся?

– Сегодня?

– Да, если ты свободна.

Молчание.

– Сегодня днем я встречаюсь с Сарой, – сообщает она, как будто я в курсе, кто такая Сара.

– С Сарой?

– С Сарой Ньюбери.

Я выпрямляюсь.

– Ты ее знаешь, да?

Я рада, что мы говорим по телефону, и она не видит моего лица.

– Да, конечно, я знаю Сару. Я познакомила тебя с ней на вечеринке в честь моей помолвки несколько лет назад.

– Точно! Мы с Сарой буквально вчера об этом вспоминали. Только не могли вспомнить, что это было за событие. Вечеринка в честь помолвки – теперь всё ясно.

– И чем вы займетесь? – вежливо интересуюсь я, хотя от болтовни Джеммы во рту появляется какой-то кислый привкус.

– Шопингом к ее девичнику – он в следующем месяце.

Молчание.

Я почти слышу, как в голове у Джеммы что-то щелкает, когда она понимает свою оплошность: Сара меня не пригласила. Сара, которую я знаю со школы. Сара, которую я опекала после ее разрыва с Уэсли, когда она целый год занималась самолечением с помощью случайного секса и текилы. Я знала, что они с Джеммой зависали пару раз после их знакомства. Но я понятия не имела, что они стали подругами. Хорошими подругами. Ближе, чем мы с ней.

– Можешь и ты со нами, если хочешь. – Джемма пытается выйти из положения. – Я спрошу Сару, и если она не против…

– Нет, – перебиваю я: еще не хватало, чтобы меня приглашали из жалости. – Ничего страшного. Увидимся в другой раз.

– Конечно.

– Пообедаем на следующей неделе?

Секундное молчание, потом Джемма предлагает:

– Давай я проверю свой ежедневник и перезвоню?

Она не хочет со мной встречаться, это ясно. Что ж, я должна была уделять нашей дружбе больше времени, но я никогда не обижала Джемму. У нас никогда не было ссор и даже размолвок. Тогда почему она так холодна со мной?

– Всё… с тобой всё в порядке? – спрашиваю я.

В телефоне снова повисает молчание.

– Кейт, – устало произносит она. – Почему я не знала, что у тебя есть сестра?

Сердце панически колотится, я открываю рот, но слова не выходят.

– Я даже понятия не имела, – тихо произносит она. – Ты никогда мне не говорила.

– Мало кто знает… – Я замолкаю. Мне хочется рассказать Джемме о своем одиночестве, которое постоянно маячит где-то рядом, в которое я могу погрузиться в любой момент. О том, что иногда оно накрывает меня и затягивает вниз, в темную пучину. Одиночество заполняет глаза, уши, рот. Мне хочется рассказать, что это началось с ночи похищения Оливии. И мне страшно, что со мной что-то не так – серьезно не так. И если я впущу людей в свой мир, они почувствуют запах сырости и гнили и сбегут. И тогда одиночество никогда не позволит мне вынырнуть и глотнуть воздуха. Но я ничего не говорю. Не могу. Страх как клейкая лента запечатал рот. Мне удается выдавить только:

– Об этом всегда было трудно говорить.