Читаем Не стать насекомым полностью

У кого же отнимут? Вы сказали: «Речь идёт о сокращении категорий лиц, в отношении которых применяется особый порядок…»

Категория «президент», похоже, останется.

Экстремист потребовал бы лишить неприкосновенности всех, особенно президента. Ведь чем могущественней человек, тем более страшное преступление может совершить (исторических примеров полно).

Вообразите: президент — взяточник. В Южной Корее одному президенту дали 22 года тюрьмы, а другого приговорили к смертной казни. Специально привожу примеры из президентской жизни, поскольку не было там короля и не было революции, которая отрубает голову. Там такая демократия. Понравился — выбрали. Проворовался — посадили. А у нас…»

«25 декабря 2009

Г-н президент, вчера в прямом эфире вы дали интервью руководителям трёх главных телеканалов. И (не обижайтесь) в первой же фразе допустили досадный прокол. Вы как вежливый человек хотели поздороваться, а сказали: «Добрый день, коллеги». Ух ты! Мы-то думали, что интервью у вас берут журналисты, хоть и очень высокопоставленные. А это были ваши коллеги по работе. А работа ваша — управлять Россией. А они, значит, коллеги. То есть если кто-то до сих пор по наивности думал, что это средства массовой информации, то — всё, маски сброшены. Это средства массового управления. Но не огорчайтесь, для подавляющего большинства тайны тут нет и не было. А польза есть: всегда лучше называть вещи своими именами».

Читать «Письма президентам» интересно. Они написаны живо, с иронией и сарказмом. Автор никого не щадит. Ни нынешних руководителей и их подчинённых, ни демократов ельцинской эпохи, ни правых, ни левых. Он рубит правду-матку, говорит прямо и неполиткорректно. Простым людям это нравится, тем, кто обличён властью — вряд ли. Но обличённые терпят (если, конечно, допустить, что о существовании этих писем они знают).

И тут возникает вопрос: а зачем эти письма пишутся и публикуются? Нет, понятно, что автор, кроме исполнения своего гражданского долга (бороться с несправедливостью), нашёл отличную форму для статей; ясно, что газету «Московский комсомолец» во многом читают именно благодаря этим письмам. Но есть ли действительная польза от их писанья и публикованья?

Людей, работающих (или работавших) в стилистически близкой к письмам Минкина манере, в последние два десятилетия можно найти немало. Самый яркий, наверное, Виктор Шендерович и его «Куклы», «Бесплатный сыр», «Плавленый сырок». Та же точечная сатира, та же хроника происходящего в обществе, во власти и с властью. Но больше двух лет назад Шендерович эту хронику писать бросил. Причину он объяснил в интервью редакции журнала «Континент»:

«Плавленый сырок» прекратился, потому что у меня случился кризис жанра. <…> Мои персонажи всё время повторяются, причём самым прискорбным образом: они воруют, убивают, лгут и говорят патриотические пошлости — и ничего пятого, в общем, не делают. А я всякий раз должен был описывать их действия каким-то новым ходом, новой метафорой. У меня кончились метафоры».

Да, «Плавленый сырок» прекратился, и если верить Виктору Шендеровичу, по его авторской воле. Невозможно бесконечно долбиться в запертую дверь. А дверь к власти у нас, кажется, заперта всегда. Ну, почти всегда. При Горбачёве она слегка приоткрылась, и к чему это привело, всем нам памятно. Нынешние руководители ошибку повторять не намерены. Запоры будут удерживать до последнего…

Можно вспомнить серьёзные послания главам Государства Российского. Обращение к Александру II Герцена, обращение Льва Толстого к «Царю и его помощникам»…

Толстого можно и процитировать: «Обращаемся ко всем вам, людям, имеющим власть, от царя, членов государственного совета, министров, до родных — матери, жены, дядей, братьев и сестёр, близких людей царя, могущих влиять на него убеждением. Обращаемся к вам не как к врагам, а как к братьям, неразрывно — хотите ли вы этого или нет — связанным с нами так, что всякие страдания, которые мы несём, отзываются и на вас, и ещё гораздо тяжелее, если вы чувствуете, что могли устранить эти страдания и не сделали этого, — сделайте так, чтобы положение это прекратилось».

Что просит сделать в том обращении Толстой, любой желающий может прочитать. Публицистика Льва Николаевича пока не является библиографической редкостью… «Царь и его помощники» на инициативу Толстого не отозвались. Наоборот, пока он, по своему обыкновению, долго и тщательно обрабатывал текст обращения, его отлучили от церкви, жандармы решали, стоит или не стоит арестовывать графа за его статью «Не убий»…

Лет через семьдесят писатель Солженицын обращался к советским руководителям. Его в итоге арестовали, дали переночевать в Лефортово, а потом отправили вон из родной страны.