Советское время приучило нас бояться тех, кто публично критикует. Тогда они могли своей критикой закрыть писателю дальнейший путь в литературе, а то и лишить его свободы или вообще жизни. Сегодняшнего критика никто не боится, — даже самая разгромная статья не заставит издателей не выпускать ту или иную книгу, а читателей — не читать раскритикованного писателя. И это правильно. Так было и во времена Белинского. Была борьба, были полемики, но не было того, что в советское время стали называть «оргвыводами». Критика не воспринималась приговором, а лишь выражением мнения. «Критика была бы, конечно, ужасным оружием для всякого, — читаем в статье Белинского «Ответ «Москвитянину», — если бы, к счастию, она сама не подлежала — критике же…» И то, что от какого-то писателя отворачивался читатель, доказывало зрелость общества, а не некий приказ. И такие люди, как Белинский, конечно, сыграли в развитии общества огромную роль.

В книге «Былое и думы» Александр Герцен сравнил Белинского конца 1830-х годов с Конгревовой ракетой, выжигавшей всё вокруг… С одной стороны, образ довольно зловещий, а с другой, — для появления нового необходимо освободить пространство. Невозможно почитать и беречь старое и в то же время создавать нечто новое. Так же выжигалось старое в 1860-е годы, в 1910-е, в 1960-е. По-настоящему ценное не выжглось, а зацветало после этого ещё пышнее, ложные же ценности не жалко.

Может, наша сегодняшняя литература и топчется на месте, почти не даёт плодов, что мы слишком увязли в грузе прошлого. Редкие призывы освободиться воспринимаются как вандализм, невежество. Но поклоняясь сотням (во времена Белинского их были десятки, и то большого труда стоило двинуться дальше) старых гениев, мы незаметно для самих себя превращаемся в этаких отшельников, отстранившихся в своей увешанной иконами келье от окружающей живой жизни…

Ещё лет пять назад мне казалось, что нужен новый Дмитрий Писарев. Чтобы он, этот человек, отталкиваясь от произведений сегодняшней литературы, смело и понятно рассуждал о происходящем в общественной, экономической, политической жизни… Сегодня я уверен, что нужен новый Белинский. Общество одичало до времён крепостного права (а пассионарно, может, и до времён феодальной раздробленности). Нужно начинать всё сначала. С нуля.

Кто сегодня заразит нас интересом к современной литературе, в которой нет-нет да и появится жемчужина? Кто скажет, в каком мире мы живём? Кто заглянет в будущее? Кто, пусть грубо, оскорбляя, но заставит русское общество задуматься о смысле своего существования?.. Голосков много, но сильного голоса нет. Нет той Конгревовой ракеты, которая, упав, выжжет всё кругом, чтобы на этом выжженном пространстве поднялось новое — сильное, свежее, способное очистить отравленную атмосферу… К сожалению, у нас давно не было таких испепеляющих себя и окружающую заплесневелость фигур, как Белинский. Может быть, поэтому мы и воспринимаем существование в мире, где смысла почти нет, как само собой разумеющееся?..

Январь 2011 г.

Стоит ли писать президентам?

Письма главам государства Александр Минкин пишет уже давно. Года с 2004-го. Примерно раз в неделю. Публикует их в газете «Московский комсомолец». Периодически собирает в книги. У читателей письма эти вызывают интерес — у одних поддержку, у других негодование. Иногда на них откликаются довольно высокие государственные начальники (в основном негативно). Насчёт реакции президентов я ничего не знаю. Получают ли они эти письма, читают ли — такими данными не располагаю.

Рассказывать, о чём письма Александра Минкина, я думаю, не стоит. В двух словах: автор сообщает президентам, а заодно и всем остальным о несправедливости, творящейся вокруг, о коррупции, о компьютерных играх, которые превращают людей в маньяков и серийных убийц; о фальсификации выборов, судебных беззакониях и т. п.

Приведу несколько цитат:

«15 февраля 2008

Владимир Владимирович, <…> надо срочно изменить один закон — несправедливый, обидный и жлобский. <…>

Минувшим летом я пришёл в Пенсионный фонд, чтобы оформить пенсию. Пришёл на год позже, чем полагается, но был уверен, что пенсию мне и за пропущенный год отдадут — ведь я же её заработал.

А мне говорят:

— Нет, будете получать «с момента обращения».

— А в Конституции написано «по возрасту» — то есть с того дня, как мне исполнилось шестьдесят.

— У вас Конституция, а у нас Федеральный закон. Вот смотрите, статья 19: «Моментом назначения пенсии является дата обращения гражданина в Пенсионный фонд».

— А если я болел?

— Нас не касается.

— А если я год торчал в подводной лодке под Северным полюсом или был разведчиком-нелегалом в чужой стране, вот только что усы отклеил?

— Не мешайте работать. Следующий!»

«10 июля 2008

Г-н президент, в пылу борьбы с коррупцией вы пообещали отобрать неприкосновенность.

Отобрать можно только у тех, у кого она есть. В России это президент, члены Совета Федерации, депутаты Государственной думы, судьи.